class="p1">Оставив Юрти спать на кровати, я задумчиво покружила по комнате. Надо идти, чтобы ему все высказать. Чтобы больше не приходил и не присылал цветов.
Вот только я обещала Реннголду ужин…
Поймет ли он, если я объясню ситуацию? Правда, как ее лучше объяснить? Я дала бедному парню ложные надежды, и вот теперь иду давать от ворот поворот?
Ага, и он тогда предложит сходить со мной. А Джон решит, что это не я не хочу с ним встречаться, а начальство не велит.
Нет, разбираться надо самой.
Я так и не придумала ничего лучше, как запереть дверь в комнате, чтобы выглядело, будто я сплю, а самой выскользнуть из особняка на задний двор, а оттуда тайком на улицу. Если я все скажу быстро, то успею вернуться к ужину. Ну, может, чуть-чуть опоздаю. Но зато решу проблему раз и навсегда.
До базарной площади я почти бежала. И уже издалека увидела широкую фигуру Джона. Он сидел на краю фонтана и кормил голубей, разбрасывая из кулька зернышки. Выглядел он одиноким, и мне стало его жаль.
Ника, погибшая девушка, ему, похоже, нравилась. И наверное, во мне он увидел ее замену. Но я не она. И я не ищу близких отношений с мужчинами. Мне главное выжить.
Нет, последнее, я, конечно, не скажу, а в остальном…
Я сжала кулаки, собираясь с духом, и подошла ближе.
Джон заметил меня сразу. Поднял голову и широко улыбнулся. Внешне он был даже ничего. Парень как парень, и легкое косоглазие его не сильно портило. Вот только мне он не приглянулся совсем. Может, потому что целыми днями передо мной был красавчик-инквизитор. Даже зная, что между нами ничего не может быть, все равно могла им тайком любоваться.
Высокий, широкоплечий, но не увалень, как Джон. Когда он шел по коридору, шпоры слегка позвякивали на его тяжелых сапогах. И эти длинные пальцы, в которых он чаще всего держал какие-нибудь бумаги. Черные шелковистые волосы, всегда идеально лежащие, словно по волшебству. Широкие скулы, чувственные губы. Конечно, рядом с таким шикарным мужчиной любой другой покажется обычным.
Так, не о том я думаю! Надо сосредоточиться на Джоне и все ему объяснить.
— Ты пришла! — обрадовался он, подскакивая на ноги.
— Джон, нам надо поговорить, — произнесла я как можно тверже.
— Конечно, пойдем.
— Нет, не пойдем, — я скрестила руки на груди. Как же было некомфортно! — Я хочу сразу объяснить. Ты и я… Мы не можем…
— Я знаю, — Джон не дал мне договорить и, сунув руку в карман, вытащил небольшую подвеску на серебряной цепочке. В центре был красный камень в форме треугольника. — Это тебе.
— Нет, — я выставила вперед раскрытые ладони. — Я не могу принять.
— Пожалуйста, Илеана, — в его голосе послышалась мольба. — Это на прощание. Я прекрасно понимаю, кто ты, а кто я. Ты спасла мне жизнь, и я просто обязан…
Я мотнула головой.
— Ты меня уже двести раз отблагодарил. Довольно.
— Прошу тебя, хотя бы примерь, — он поймал мою ладонь и, потянув на себя, вложил в нее подвеску.
Та оказалась неожиданно тяжелее, чем выглядела. И как будто теплой.
Нахмурившись, я попыталась вернуть подарок обратно, но Джон перехватил мою ладонь уже обеими руками и сжал.
— Это тебе.
Я моргнула и попыталась высвободить руку, но идущее от подвески тепло заставило меня задержаться. Джон разжал пальцы, но я больше не торопилась возвращать ему подарок.
Красный треугольник манил меня, и я уставилась на него во все глаза. Гладкий на ощупь, чуть блестящий. В нем как будто не было ничего особенного. И между тем…
— Надень, — послышался издалека голос Джона.
Вкрадчивый, словно проникающий в подсознание.
Я надела цепочку на шею, продолжая крутить в пальцах треугольник. Какой он все-таки необычный.
— Идем, — Джон аккуратно взял меня за локоть и повел в сторону.
Мои ноги перебирали сами собой, а я продолжала всматриваться в красный камень. Совсем не драгоценный, больше похожий на полированный оникс. Но что-то в нем было необычное и словно завораживающее.
Я не сразу заметила, что мы свернули с площади в один из переулков. Здесь пахло рыбой, а под ногами вместо булыжника хрустел песок.
— Куда мы идем? — я наконец оторвала взгляд от подвески и посмотрела на Джона.
— Ты такая красивая, — проговорил он и, толкая меня за плечи, прижал к стене дома.
— Что ты делаешь? — я выставила вперед ладони.
Парень придвинулся ближе, припечатывая меня своей огромной массой.
— Поцелуй меня, — потребовал он, склоняясь ближе.
— Нет, — ответила я, но вышло почему-то жалобно. — Нет, не надо.
— Поцелуй меня, — повторил Джон.
В моей голове лопнула какая-то струна. В ушах запищало, а сердце забилось о грудную клетку. По спине и плечам поползли мурашки. И хотелось бежать. Немедленно, без оглядки. Куда угодно, но бежать!
Мое тело стало ватным и так и оставалось прижатым к стене. Я была словно во сне. Силилась, но не могла пошевелиться.
Испуганно посмотрела на пухлые губы Джона. Его лицо было все ближе, и теперь его глаза казались наполненными до краев безумием.
— Нет, — беспомощно прошептала я. Единственное, на что хватало сил, — маленькое, короткое слово.
Парень скривился.
— Неприятен я тебе, да, — проговорил он, окинув меня голодным взглядом. — А ведь я был с тобой мил. Приносил цветы, готов был ждать тебя, как верный пес. Исполнил бы любое твое желание. Но вечно вы, красавицы, задираете нос. Думаете, весь мир обязан падать к вашим ногам, а вы ему ничего не должны. А вот ошибочка…
— Джон, — выговорила я. — Пожалуйста, отпусти меня.
С трудом нащупала свое левое запястье и нажала ледяными, непослушными пальцами на браслет Реннголда.
Пожалуйста, только бы сработало!
— Отпущу, если поцелуешь, — Джон дунул мне на губы, и я их брезгливо поджала. — Ничего, я не гордый. — Его влажные ладони легли мне на талию, а лицо стало еще ближе.
Я чувствовала, как мое тело немеет все сильнее. Я, кажется, и говорить больше не могла. Ужас пронзал тысячами игл, а перед глазами всё расплывалось.
— Будешь моей, — прошептал Джон, вытащив откуда-то блеснувшее на солнце лезвие. — Навсегда.
Лау
Когда Леа ушла относить иярда наверх, я решил проведать Адаманта. Дракон летал в горы и, похоже, вернулся
