После информации Вальтера установилось тягостное молчание.
— На точность этих сведений можно положиться, товарищ Вальтер? — спросил озабоченный Смуров.
— То, что произошло на допросе, не подлежит сомнению. Сообщение абсолютно надежного товарища.
— Какая неприятность Шерстневу, — с огорчением сказал Смуров. — Как будем решать, друзья?
— Что же здесь раздумывать! — сказал Медведев. — Решение может быть только одно: немедленно, как только явится, уничтожить изменника!
— Учтите: он очень сильный и опасный негодяй, — добавил Вальтер. — У него, вероятно, есть оружие. Будьте осторожны и не делайте шума…
— Сведем его в большую пещеру и там — киркой по черепу! — предложил Митрофанов.
— Кто возьмется за это дело? — спросил Смуров.
— Я и Медведев! — предложил Митрофанов. — Вдвоем справимся.
— И я с вами, — сказал Глебов.
— Хорошо, — согласился Смуров. — Вы трое задержитесь здесь на случай, если предатель явится. Обстоятельно допросим его. Выведем на чистую воду. И тогда уже придется вам выполнить акт возмездия за измену Родине… Как, товарищи, согласны с таким порядком?
Все подняли руки.
— Все… Теперь я провожу вас, товарищ Вальтер.
Смуров и Вальтер вышли из кладовой первыми. Из темноты к ним шагнул человек.
— Это вы, товарищ Смуров?… Посты можно снимать?
— Да, снимайте. Пусть люди отдыхают. Уже поздно. Но вы сами еще останьтесь.
Смуров и Вальтер быстро спустились со ступенек и скрылись за углом, в черном узком пространстве между стеной барака и скалой…
Над скалами неслись бесконечные тучи. Колючий ветер врывался в ущелье, с шорохом пробегал по крышам бараков…
Со сторожевой вышки вспыхнул луч прожектора и зигзагами пробежал между лагерных строений. Ни единого движения, ни одной тени не метнулось под лучом. Притаившиеся бараки представлялись безжизненными. Казалось, измученные узники погружены в тяжелый сон…»
Но лагерь и ночью, как всегда, жил своей второй, напряженной, скрытой жизнью…
В темноте по узкому проходу Смуров и Вальтер прошли до места, где барак вплотную примыкал к скале. Здесь Смуров наклонился и первым полез в низкую расщелину. За ним последовал и Вальтер. Согнувшись, они несколько минут осторожно продвигались в темноте, на ощупь. Потом Смуров зажег электрический фонарь, и, следя за знаками у частых поворотов, они проникли в небольшую подземную пещеру, откуда разветвлялось несколько ходов.
Смуров остановился.
— Каждый раз, когда вы приходите к нам, Вальтер, я беспокоюсь. Заблудиться в этом огромном лабиринте — это наверняка погибнуть.
— Не беспокойтесь, Михаил. Я осторожен и строго руководствуюсь вашими указателями.
Они двинулись дальше, тщательно следя за знаками, переходя из одной пещеры в другую, сворачивая то вправо, то влево. В просторной пещере, со множеством ходов в разные стороны, они задержались и присели на ящики, уложенные у стены.
Вальтер вытер вспотевший лоб.
— Много вы накопили тут этого вещества? — спросил он, кивнув на ящики.
— Порядочно… Но не окажутся ли пустыми наши опасные труды? Состоится ли когда-нибудь наша операция? И есть ли что-нибудь новое в этом нашем деле?
— Новое есть… Гестаповцы выявили у нас специалиста по карстовым образованиям, норвежца.
— А он согласится работать?
— Прежде чем его увезли гестаповцы, мы успели дать ему директиву: от работы не отказываться. Но подготовить и провести операцию в гроте ему одному слишком трудно. В подземном управлении работают только стопроцентные эсэсовцы, и нам среди них сообщников не найти.
— Установить связь с нашим Андриевским так и не удается?
— Пока нет. Он в каземате. Там у нас своих людей нет. А переводчиком в сношениях с Андриевским гестаповцы не пользуются: он сам хорошо владеет немецким языком.
— Как жаль! Вместе с вашим норвежцем они, быть может, и смогли бы обеспечить это дело.
— Еще одна неудача, Михаил. Ваша последняя просьба не выполнена. Рихтер погиб.
— Когда и как?
— Вчера. Сорвалась вагонетка и сбила с ног. Встать сам не смог. Пока подоспели товарищи, эсэсовец пристрелил.
— Потеря Рихтера — большая потеря! — с горечью сказал Смуров и задумался.
— Просьбу вашу выполнит другой товарищ, — добавил Вальтер и встал. — Дальше меня провожать не надо. Здесь я уже хорошо все освоил.
Они условились о следующем свидании, попрощались и разошлись навстречу новому дню и новым опасностям…
2
Пока Смуров провожал Вальтера, к восьмому бараку подошел Борщенко. Он только что долго и обстоятельно разговаривал с Шерстневым и теперь разыскивал Смурова.
Оставшийся на посту Данилов провел его в кладовую, где все еще сидели три члена комитета.
— Здравствуйте, товарищи! — поздоровался Борщенко.
— Здорово, если не шутишь, — отозвался Глебов. Остальные промолчали.
Пораженный таким приемом, Борщенко спросил:
— Кто из вас Смуров?
— А зачем он тебе? — грубо спросил Глебов.
— Он мне нужен по очень важному и срочному делу.
— А кто ты?
— Я — Борщенко. Эта фамилия вам ничего не говорит.
— Почему не говорит? Она нам знакома! — продолжал грубо Глебов. — Ты первый помощник капитана Шерстнева!
— Бывший помощник. Теперь такой же, как и вы, узник…
— Такой ли?
— Подожди, Глебов! — оборвал Митрофанов и обратился к Борщенко: — Если вам нужен Смуров, то он сейчас в пещере…
— Он мне нужен по важному и срочному делу! — повторил Борщенко. — Проводите меня к нему!
— Мы вас проводим, — сказал Митрофанов. — Втроем вас проводим. Глебов! Возьми фонарь! И дай мне кирку…
— Большое спасибо! — обрадовался Борщенко.
— Пошли…
Все четверо вышли в темноту ночи и осторожно направились к скале, где была большая пещера… Впереди шел Глебов, позади — Митрофанов и Медведев.
В руках у Митрофанова была острая и тяжелая кирка…
В это самое время у входа в седьмой барак столкнулись Смуров и торопившийся к нему обеспокоенный Шерстнев.
— Товарищ Смуров, вы?
— Василий Иванович? Очень кстати! Заходите. Вы мне нужны…
Смуров провел Шерстнева мимо Данилова, который все еще был на посту, и открыл дверь в кладовку.
— Проходите сюда, Василий Иванович… Осторожнее… Сейчас будет свет. — Он зажег коптилку и подал ее Шерстневу. — Подержите, пожалуйста.
— А где Борщенко? — спросил Шерстнев. — Вы его не видели?
Смуров переставил бочку в угол, и в кладовке сразу стало свободнее.
— Садитесь, Василий Иванович… А насчет Борщенко я должен вас огорчить…
— Что с ним? — Коптилка в руке Шерстнева задрожала. Смуров взял ее и поставил на бочку.
