— С кем? — хмуро переспросила я, хотя прекрасно поняла, о чём она говорит.
— С твоим будущим мужем.
— Я не знаю, чей он муж, — презрительно фыркнула я, — но уж точно не мой. Я ещё не совсем спятила, чтобы выйти замуж за такого лживого, лицемерного и скандального изменника!
— Выйдешь, куда ты денешься? — вздохнула Ирка и зевнула. — Сейчас поругаетесь, потом помиритесь. Так всегда бывает.
— Вот ещё! Я его даже не люблю! И не ревную!
И заревела от обиды.
11
На работу я на следующий день опоздала, за что получила нагоняй от хозяйки. Но восприняла его безразлично. Во-первых, мне было не до неё с её гневными речами, а во-вторых, это её ребёнок и провести с ним лишний час ей не повредит.
Стас выловил меня сразу, как я вышла из кабинета, и стал приставать с глупыми вопросами по поводу моей влюблённости в Большакова. Я в свою очередь поинтересовалась у него, как прошла ночь в объятиях Луганской, и он всерьёз вознамерился мне рассказать всё в подробностях, при этом пошло улыбаясь, но появилась Соня и мы замолчали. Я оглядела её с ног до головы придирчивым взглядом, стараясь угадать, где она провела эту ночь. Понятно, конечно, ничего не было, и мне стало ещё хуже, глядя на её сияющее лицо. Она тоже смотрела на меня не просто так, а с тенью превосходство. Конечно, женщина всегда нутром чувствует соперницу.
Стас же вовсю веселился, наблюдая за нами. Меня раздражала его ухмыляющаяся физиономия, так и хотелось сделать ему какую-нибудь гадость. Но гадости и удары судьбы приходилось терпеть мне.
Соня посмотрела на брата, приложила ручку к кулону на груди и лучезарно улыбнулась.
— Стасик, посмотри, что мне вчера Максим подарил.
Стас наклонился и стал с интересом рассматривать украшение, на котором и, правда, сверкал какой-то зелёный камешек, потом глянул на меня и подмигнул.
— Хочешь посмотреть?
Я насмешливо скривилась.
— У меня не настолько хорошее зрение, чтобы разглядеть сей драгоценный камень!
Стас хохотнул, а Соню аж перекосило всю.
— Тебе и такого не светит! — сказала она мне, презрительно кривя голос. — Стасик у нас тратиться не любит, наоборот, стараеться за чужой счёт вылезти!
Тут уже возмутился Стас, и они привычно начали препираться, а я пошла наверх, в детскую, весьма довольная собой.
День покатился вперёд, ничего необычного не происходило и я, забегавшись с Олеськой, даже позабыла на некоторое время о собственных проблемах. Никто меня больше не трогал, и я была этому очень рада. Устала я ото всех с их проблемами и разговорами.
Через некоторое время снизу до меня долетел голос Большакова. Явился, значит, негодяй! Я старалась не думать о нём, но вниз потянуло, как магнитом. К тому же, что-то происходило в доме. Говорили на повышенных тонах, и мне было до жути любопытно, что же там такое интересное случилось.
Оставив Олеську с кстати заскочившей горничной, я отпросилась у неё на пять минут, и поспешила вниз.
В гостиной был семейный совет, как я поняла, с присутствием Большакова. Он говорил что-то, при этом в его голосе звучали металлические нотки, и я вдруг расслышала своё имя. Нахмурилась, и дальше не раздумывая, вошла в гостиную.
— Что происходит? — поинтересовалась я таким тоном, словно имела на это все права.
Большаков замолчал и посмотрел на меня, и мне даже показалось, что в его взгляде проскользнула неловкость. Это мне совершенно не понравилось.
— Чего молчишь? — спросила я у него. Максим вздохнул.
— Мне тоже интересно, что происходит, — возвысила голос Анна Аркадьевна. — Максим, что вы ходите вокруг да около, и я совершенно не понимаю, что вы хотите сказать.
Стас посмотрел на меня, потом на Максима и вдруг засмеялся, противненько так.
— Да, Сонька, кажется, тебе и тут ничего не светит!
Максим наградил его тяжёлым взглядом, но ничего не сказал. А Соня явно забеспокоилась. Зло посмотрела на меня и поспешила подойти к "любимому".
— Максим, в чём дело?
Он опять вздохнул и маетно так на меня глянул. И тут я услышала звонок в дверь, потом мужские голоса и внутри у меня всё сжалось от дурного предчувствия. Посмотрела Большакову в глаза и всё поняла.
Но бежать уже было поздно.
— Предатель! — воскликнула я. Если бы у меня под рукой было что-нибудь тяжёлое, обязательно швырнула бы в него.
Максим нетерпеливо выдернул свою руку из цепких пальчиков Сони и двинулся ко мне.
— Саша, послушай меня…
— Не хочу!
— Она меня сейчас послушает!
При первых звуках этого голоса меня почти парализовало. Я вся сжалась и даже глаза закрыла от ужаса. Что сейчас будет…
— Вы кто? — встрепенулся Дмитрий Степанович и с удивлением и непониманием посмотрел на жену. — Что вам нужно в моём доме?
Я продолжала стоять, не шевелилась и даже старалась не дышать. Присутствие отца чувствовала спиной и каждой клеточкой своего существа. И его тяжёлый взгляд, и всё его недовольство. Мне даже смотреть на него не надо было, чтобы представить его грозно-сдвинутые брови и угрожающую позу.
Отец не обратил никакого внимания на возглас хозяина, в данный момент его интересовала только я, да это и понятно. Подошёл ко мне, оглядел с головы до ног, видимо, отыскивая возможные повреждения и раны, не нашел, успокоился и тут же разозлился вновь.
— Может, ты на меня хоть глаза поднимешь?
Я подняла. Но чего мне это стоило… Кровь стремительно отлила от щёк, и в голове зашумело. Но глаза подняла и посмотрела на отца, надеюсь, получилось проникновенно и трогательно.
— Здравствуй, папочка, — пробормотала я одними губами.
Мой тон и вид невинной Красной шапочки настолько его разозлил, что он на меня замахнулся. Я сжалась, ожидая удара, хотя раньше он никогда на меня руку не поднимал. Но раньше я такого никогда и не творила.
— Дядя Витя! — сразу раздался предостерегающий возглас Максима.
Отец вздохнул и этой же рукой притянул меня к себе. Я, на радостях, что удалось избежать суровой участи, прижалась к нему, как можно крепче.
— Живая? — дрогнувшим голосом спросил отец, а я лишь кивнула.
— Да что, в конце концов, происходит в моём доме? — почти выкрикнула Анна Аркадьевна, и все посмотрели на неё. Все так засмотрелись на трогательную сцену воссоединения семьи, что временно забыли обо всём.
Папа отпустил меня и, наконец, обратил внимание на обескураженных хозяев дома.
— Извините за вторжение, так уж получилось. Дочь вот увидеть торопился… нерадивую, — и пошёл к Дмитрию Степановичу, протянув тому руку для рукопожатия. Тот неуверенно, почти испуганно пожал её в ответ. — Меня зовут Виктор Горянов. Хочу вас поблагодарить вас за то, что помогли Саньке. Не дали девчонке пропасть.
