- Саша! - кричит Леннон, обернувшийся к иллюминатору, за которым теперь ясно было видно снова чуть пульсирующее тело "Протея".
Майкл не успел еще ничего добавить, а остальные - понять, как маленький, плавно поднявшийся бугорок на этом теле вдруг разошелся, как бы лопнул, и рядом с излучателем, тихо вращаясь в невесомости, зависли две маленькие фигурки.
- Второй! Четвертый! Я первый! Вы слышите меня? - кричит Седов.
- Я второй, - отвечает Редфорд так спокойно, как будто он вылез из тренажера. - Слышим хорошо, можешь даже чуть тише говорить...
Да, конечно, он понимал, как ждал мир его слов, и сейчас самим голосом своим и этой столь обыденной "телефонной" фразой он успокаивает родную планету и своих друзей.
- Все в порядке, а как у вас? - спрашивает Лежава.
- Ребята! Ура! - кричит Седов. Лицо его мокро от слез.
Все четверо бросаются друг к другу и, свившись в какой-то причудливый клубок, медленно вращаются посреди обсерватории в немыслимом хороводе невесомости.
Несущиеся со всех ног в телетайпный зал журналисты выбивают поднос с черным кофе из рук хорошенькой девушки в белом крахмальном переднике и кокошнике.
Редфорд и Лежава сидят в кают-компании "Гагарина" перед микрофонами и телекамерами, перед четырьмя своими слушателями.
- Поверьте, - говорит смущенно Лежава, - самое смешное, замечательное или ужасное заключается в том, что мы ничего не можем рассказать Это было как сон, очень приятный, покойный сон, разве что в детстве мы спим так сладко... Сны? Да все время... Но как это рассказать... Мы не видели никого, кого можно было бы назвать живым существом, пусть даже совершенно не похожим на нас. Мы не видели предметов, которые сохранили бы на себе следы искусственного происхождения... - Он говорит медленно, с трудом подбирая слова.
- И вместе с тем, - добавляет Редфорд, - мы всем своим существом ощущали некий умственный контакт с различными - как бы это объяснить?.. телами... Точнее - объемами, которые плотно нас окружали, меняя свои размеры, формы и освещенность.
- Эти объемы - живые существа? - спрашивает Седов.
- Не знаю, - рассеянно говорит Лежава. - Может быть. Мы чувствовали их заботу, их внимание, правда, Алан?
Редфорд кивает.
- Мы были совершенно спокойны почему-то, совсем не волновались, верно?
Редфорд опять кивает и говорит:
- Я не знаю, есть ли там живые существа, но это разум...
Зуев говорит звонко и раздельно:
- Экипаж "Гагарина" поздравляем с успешным выполнением намеченной программы. Принято решение: немедленно отойти от "Протея" и взять курс на "МИР-4". Ждем вас на Земле, друзья!.. Как слышите меня, "Гагарин"?
Весь экипаж космического корабля - на командном пункте. Приказ Зуева слышали все, но Седов не отвечает. И никто не отвечает.
- Вы слышите меня, "Гагарин"? - вновь переспрашивает академик. - Я двадцатый. Прием...
- Мы слышим, Илья Ильич, - спокойно говорит Седов. - Только нам сейчас никак нельзя уходить... Помните, перед стартом вы говорили мне, что даете право принимать единоличные решения в случае необходимости. Так вот, такая необходимость есть. Мы не можем уйти. Контакт - это только начало, поверьте нам. Я, мы все, - он оборачивается к друзьям, - поняли это. Мы верим в это. Все еще впереди. - Он обводит глазами своих друзей, как бы ища в них поддержку, и встречается с уверенными и ясными взглядами Алана Редфорда, Юрия Раздолина, Майкла Леннона, Анзора Лежавы, Джона Стейнберга - членами экипажа межпланетного корабля "Гагарин", людей с планеты Земля.
Светится пульсирующий "Протей". Два человека снова плывут в открытом космосе. На плече одного из них - маленький звездно-полосатый флажок, а у другого - красный, с серпом и молотом. За светофильтрами шлемов нельзя разглядеть лиц Александра Седова и Майкла Леннона. Но это они летят в космосе. Все ближе и ближе светящаяся поверхность инопланетного корабля, на котором уже заранее, словно призывая их, возникла, закружила волчком, все расширяясь, растягиваясь, широкая воронка, готовая принять людей, поверивших в Добро и Разум.
