– Я привыкла получать ответы на свои вопросы, мистер Милрой!
Он продолжал тянуть ее за руку, но она вырвалась.
– Я вновь его задам: что вас сюда привело, сэр?
– Тетушка Молли считает, что я за вами ухаживаю.
– И вы с радостью готовы ей подыграть! – накинулась на него Уинни. – Только не могу понять зачем. Моя тетушка добрая женщина. Она до сих пор болезненно переживает смерть мужа, хотя это случилось давным-давно. Уверена, что такой умный человек, как вы, знает, какие вопросы задать и как использовать полученную информацию, чтобы очаровать беззащитную старушку, которая трепетно относится к безответной любви.
– Это дальновидно с моей стороны, как вы полагаете? – слишком быстро согласился Кинан.
Он подошел к яблоне и потянулся к ветке. Белые лепестки, словно снежинки, полетели им на головы, когда Кинан тряхнул ветку, пробуя, насколько она крепкая.
– Это было бы дальновидно, если бы я замыслил подобное. – Он задумчиво смотрел поверх плеча девушки. – Скажите, мисс Бидгрейн. Или вас следует называть Уинни?
– Если только вам больше не дороги ваши зубы, – с милой улыбкой ответила она.
Мистер Милрой грустно улыбнулся, ощупал челюсть.
– Очень дороги. Вы знаете, как редко боксеру удается сохранить свои зубы?
– Это чистое везение, мистер Милрой.
Он покачал головой.
– Нет, моя милая, все дело в мастерстве.
Он отпустил ветку яблони и направился к скамейке, на которой устроилась Уинни, но садиться не стал, а поставил ногу на скамью и уперся локтем в согнутое колено.
– Учитывая обстоятельства нашего знакомства, Уинни, я несколько удивлен, что вы считаете меня негодяем.
Кинан замолчал, давая девушке возможность оживить в памяти их встречу. А что еще ей оставалось делать, если человек из ее кошмара стоял сейчас перед ней и требовал, чтобы она все вспомнила?
– Возможно, я не умею вести себя в обществе, но, по-моему, вы должны испытывать ко мне благодарность за то, что я вырвал вас из лап выродка Иггера.
– Я вам благодарна. Очень. – Уинни, нервничая, стянула с руки правую перчатку и стала теребить ее. – Вы поэтому расспрашивали обо мне, настаивая на том, чтобы нас представили друг другу? Хотели убедиться в том, насколько я вам благодарна? – Она потерла лоб. Голова заболела еще сильнее, когда девушка подумала о невероятном. – У меня был четкий план. Иггер ни сном, ни духом не должен был знать о нас. Но кто-то предупредил его. Не вы ли, часом, приложили к этому руку? Решили шантажировать меня, ожидали, что я буду платить вам за молчание? – Уинни вскочила со скамьи, больше не в силах находиться рядом с ним.
– Эй-эй, полегче на поворотах! – Мистер Милрой предостерегающе поднял руку, не давая девушке сбежать. – Успокойтесь. У вас слишком богатое воображение! Несложно догадаться, что вызвало страх в этих прекрасных зеленых глазах. Уж точно не я. – Он чертыхнулся. – Я случайно оказался там, Уинни. Я человек, который вас спас. Забыли? – Он опустил руки. Если бы она захотела, то могла бы сейчас убежать – он не стал бы ее удерживать. – Черт бы его побрал, этого Невина! Наговорил вам всяких глупостей!
В этом невольном восклицании послышалось такое сожаление, что у Уинни мурашки пошли по коже. Какова бы ни была роль Милроя в этом деле, его ненависть к лорду Невину была неподдельной.
– Не стоит винить брата, мистер Милрой. Он тут ни при чем. Я не марионетка, которая не в состоянии говорить и двигаться без кукловода. Я сказала вам то, что думаю сама.
Не обращая внимания на слова, произнесенные в защиту Невина, Кинан вцепился в первую фразу, которая лишь укрепила его подозрения.
– Он на самом деле признался в нашем с ним родстве? Должно быть, Невин был зажат в угол, если, чтобы повлиять на вас, ему пришлось обнародовать наше родство. Могу представить его лицо, когда он делал это признание. – Кинан вздохнул.
– Он тоже невысокого мнения о вас. – Уинни оглянулась на дом, подивившись тому, что никто их не ищет. – Послушайте, сэр, совершенно очевидно, что вы с братом…
– С единокровным братом, – холодно уточнил Кинан.
– С единокровным братом, – с нетерпением повторила Уинни. – Ваши отношения – ваше личное дело. Меня больше волнует то, как вы оказались на набережной.
– Если Невин…
Девушка махнула рукой, требуя не перебивать ее.
– Лорд Невин ничего не знает о том, что произошло у канала, и я не вижу причин, по которым должна ему об этом сообщать. Что бы вы там себе ни надумали, я, и только я, руковожу своими мыслями и поступками. – Она повернулась, раздался легкий шорох юбок ее лимонно-желтого платья с алой вышивкой в греческом стиле по подолу. На сей раз Уинни вела, а Кинан следовал за ней. – Теперь, когда мы уладили все недоразумения, сосредоточимся на главном, мистер Милрой.
– Не смею перечить даме, которая властна не только над своими словами, но и над поступками, – поддразнил ее Кинан.
– В тот день на набережной вы оказались… – продолжала Уинни, не обращая внимания на его сарказм.
– Совершенно случайно или по приглашению, как посмотреть. – Он пожал плечами, давая понять, что ему лично все равно. – Ваша служанка попросила меня помочь. Бедняжка так умоляла. Как я мог ей отказать?
Уинни продолжала расспрашивать:
– И ранее вы были незнакомы с мистером Иггером?
Кинан поморщился.
– Неужели обязательно и ко мне, и к тому, кто на вас напал, обращаться со словом «мистер»? Прекрасно понимаю, что вы не хотите иметь с ним ничего общего. Но меня вы могли бы называть по имени.
Девушка наморщила носик.
– Не думаю.
– У меня очень простое имя. Честное слово. Кинан. Произнесите его, Уинни, – уговаривал он. – Порадуйте человека, который спас вашу добродетель.
Уинни подозрительно взглянула на собеседника.
– И вы будете воспринимать это как награду за ваш геройский поступок?
– Это и все, что вы готовы мне предложить? Позвольте же услышать свое имя из ваших уст! – умолял боксер.
Девушке казалось, что, уступив ему, она перейдет некую невидимую грань. Мистер Милрой искусно расставил сети. Но отказать своему рыцарю было то же самое, что вонзить меч в его сердце в качестве награды за смелость. С нее не убудет, если она назовет его по имени, нарушив правила приличия. Уинни вообще сомневалась, что когда-либо еще встретится с Милроем, ибо Лотбери скоро перестанет кичиться знакомством со знаменитым боксером.
Уинни прижала руку к груди.
– Кинан, я обязана вам жизнью. Сожалею, что не успела сразу же поблагодарить вас, но когда я пришла в себя, вас рядом уже не было, – призналась она, ничуть не покривив душой.
Он так обрадовался ее словам, что его лицо просветлело. Уинни стало стыдно: этот человек искренне улыбался из-за такого пустяка. Какую малость он просил за то, что рисковал жизнью! Если только его слова были искренними…
