– Айдин Милрой, ирландка. Посредственная актриска. Но, черт побери, какая внешность! – вспомнил герцог со вздохом. – Сто лет ее не видел.
Не отрываясь от газеты, Дрейк заявил:
– Ничего удивительного, отец. Она давно умерла.
– Умерла? – Герцог попытался переварить услышанное. Прижал пальцы к глазам и провел руками по лицу, а затем уронил голову на грудь. – Айдин-Айдин… Годы летят. Иногда я забываю…
– Вы уже забыли ту, с кем спали на прошлой неделе. Что уж говорить о женщине, которая умерла пятнадцать лет назад, – язвительно заметила Рей, которой не понравился отстраненный взгляд мужа. – Нас интересует ее незаконнорожденный сын.
– Кинан? Этот мальчик совершенно безобиден.
И, решив, что вопрос закрыт, герцог продолжил завтракать.
Но Рей закусила удила. Она поймала взгляд супруга и подалась вперед.
– Этот мальчик уже давно стал взрослым мужчиной, Рекстер. И от него невозможно будет отмахнуться, если он продолжит появляться в обществе.
Дрейк решил больше не притворяться, что погружен в чтение газеты, и отложил ее в сторону. Он провел пальцем по краю тарелки.
– Ему покровительствует Лотбери. И остальные. Милрой добился успеха на ринге. Прибавьте к этому родство (пусть и непризнанное) с нашей семьей – и тогда станет понятно, почему перед ним открылись многие двери. Редкая хозяйка сможет устоять перед душком старого скандала и дурной славой, которая тянется за этим человеком.
Из всех прегрешений Рекстера самым страшным, непростительным грехом Рей считала его связь с Айдин Милрой. Возможно, с ее стороны было эгоистично обвинять во всем покойную. В конце концов, именно она, Рей, стала герцогиней.
И тем не менее, пока она плела свои сети, в которые завлекла красавца-герцога, по ее мнению принадлежавшего исключительно ей, сам Рекстер бездумно сеял свое семя направо и налево. Не на шутку разгневанная, но решительно настроенная подарить ему наследника, Рей позволила герцогу ее соблазнить.
И с большим трудом, но добилась своего. Рей подозревала, что Рекстер был влюблен в актрису, в то время как к ней, своей жене, не испытывал ничего, кроме обычного влечения мужчины к молодой женщине. И оставался с ней из чувства долга.
Тем не менее преимущество было на ее стороне. Она была дочерью графа. Возможно, ее супруг плевать хотел на титулы тех, с кем спал, но положение обязывало его быть более избирательным в вопросах брака. Не последнюю роль сыграло и ее приданое. Рекстер слишком сильно увлекался картами и не мог отказаться от ежегодного дохода, который приносил бы ему брак с Рей. Уже не в первый раз деньги сглаживали ошибки молодости.
И, хотя Айдин Милрой первой родила Рекстеру сына, через три месяца Рей отняла у нее эту победу, заставив актрису пожалеть о своей опрометчивости.
Теперь, столько лет спустя, сын этой актриски добился невозможного: его стали принимать в обществе. Чтобы защитить себя и свою семью, Рей готова была втоптать в грязь этого Милроя.
– Лотбери еще ребенок, – фыркнула она. – Остальные – стадо овец. Имя Рекстеров раньше что-нибудь да значило!
– И до сих пор значит! – пробормотал ее супруг.
– В таком случае покажи этому выскочке, что ему не место в нашем обществе! – Рей украдкой взглянула на сына. Он сидел на стуле, сжав кулаки. – Шепчутся еще кое о чем. Похоже, миссис Молли Бидгрейн вчера принимала мистера Милроя у себя. И по моим сведениям, там присутствовала также ее племянница, мисс Уинни Бидгрейн.
Рей решила, что милая семейная беседа удалась, когда Дрейк выскочил из-за стола, отшвырнул стул и молча вышел из комнаты.
* * *
Кинан вошел в «Своенравную обезьяну», небольшую таверну на Литтл-Сент-Мартин-стрит, неподалеку от Файвз-Корт. Ранее они с Лотбери побывали на тренировочном поединке третьесортных боксеров. Маркиз очень хотел договориться о бое с Джоном Джексоном по прозвищу Джентльмен, надеясь сохранить за собой номера на Бонд-стрит, 13. Но, к разочарованию Лотбери, Джексон так и не пришел. В довершение ко всему у его приятеля украли золотую табакерку. Кинан сожалел, что у Лотбери день не задался, но был не в настроении выслушивать его причитания, поэтому решил подыскать себе более подходящую компанию. В углу он заметил Голландца. Тот сидел за столиком в одиночестве.
– Ба, кого я вижу! Милрой! А нарядился-то, расфуфырился! Надеюсь, это не заразно, – поддразнил его Голландец.
Он осушил свою кружку и стукнул ею по столу, давая бармену понять, что ее снова следует наполнить до краев.
– Как я уже понял, быть богатым недостаточно. Нужно выглядеть богатым, пахнуть богатством… – Кинан нагнулся, понюхал волосы приятеля и поморщился. – Боже, если пахнешь по-человечески – от женщин отбоя нет. Когда ты в последний раз мылся?
Голландец отреагировал на эту колкость с присущей ему невозмутимостью.
– Женщины и так меня любят. Правда, Мери? – И он хлопнул официантку по заду.
– Меня зовут Мег, старый козел. – Девушка поставила на стол два пива и поспешно удалилась.
Мужчины засмеялись.
Кинан взял свою кружку и чокнулся с приятелем.
– Зачем что-то менять, если все и так хорошо? Женщины стелются перед тобой, стоит тебе только появиться.
– Кстати о женщинах… – Голландец подался вперед, пощупал ткань сюртука Кинана. – Пытаешься закадрить модную дамочку?
Он откинулся на спинку стула и отхлебнул пива.
– Нет. Встречался в Файвз-Корт с Лотбери. – Кинан пожал плечами. – Он чуть не плакал, когда обнаружил, что его табаком сегодня вечером побалуется какой-то воришка.
– Вот уж не повезло, – сочувственно кивнул Голландец. Обхватил руками кружку и задумчиво уставился в нее. – Неужели оно того стоит, Кинан? Одежда, новое жилье, этот лоск, распустившие хвост павлины вместо настоящих друзей…
– Я чемпион, Голландец. И просто наслаждаюсь своей победой, – самодовольно улыбнулся Милрой. – Оставшиеся после боев мозги неплохо соображают. Деньги я заработал честно. Кое-что вложил в бизнес, кое-что выиграл в карты. И то, и другое сделало меня довольно богатым человеком.
Ухватившись сильными руками за край деревянного, видавшего виды стола, его приятель угрюмо посмотрел на Кинана, удивленно изогнув густые брови.
– Значит, ты теперь богач, Безрассудный Милрой. Позволь поднять свою кружку за чемпиона. Но скажи мне честно… Разве деньги что-нибудь меняют? – Он кивнул на двух молодых джентльменов, которые и не подозревали, что о них говорят в другом углу таверны. – Для таких, как они, ты всегда будешь чужим. Даже хуже. Незаконнорожденным, ублюдком.
– Не простым ублюдком, – тут же напомнил ему Кинан.
– Рекстер отказывается тебя признавать, приятель. А поклонники тебя не забудут. Наслаждайся тем, что приносит тебе золото. Ты это заслужил. Только не обманывай себя, не думай, что когда-нибудь станешь одним из этих джентльменов. Сильные мира сего с радостью напомнят тебе, где твое место!
