«Всё это, конечно, прикольно, – мелькает у наших подростков в головах, – но этого же ещё, как бы, нет. И чем мы должны поступиться, чтобы попасть в эту счастливую жизнь?»
– Что от нас требуется? – спрашивает вслух Шэнли, и все четверо опять обнаруживают себя сидящими за длинным столом во главе с Дьяволом.
– Вот! – и Дьявол опять щёлкает пальцами.
Среди валяющихся, стоящих на четвереньках, а иногда и ходящих туда-сюда серых людей подростки видят… Цоя. Цой, обращаясь к своей публике, говорит:
– Мы несчастливы, потому что нами манипулируют. Мы несчастливы, потому что многим из нас уже надели обруч на голову, а остальным тоже вот-вот то самое ожерелье на голову оденут.
Отвлёкшись от этого словно бы кино 3D, подростки спрашивают у Дьявола:
– Это правда? Ожерелье существует? Этот самый обруч на голове? Мы же вроде тоже участвовали в проекте, где нам должны были одеть ожерелье на голову, но тут началась эта заваруха с Цоем?
– Правда, как всегда, многомерна! – восклицает Дьявол. – Да, для большей части человечества, послушных баранов, ожерелья, обруча, поводка на шее, называйте как хотите, всё равно не избежать. А вы знаете. что было бы, если бы никаких помочей не существовало? – Дьявол опять щёлкает пальцами, и подростки видят кадропланы словно бы с картины «Варфоломеевская ночь», где люди уничтожают друг друга.
– Вот! – торжествует Дьявол. – Это то, чего хотел Цой! Он – сторонник хаоса и анархии!
– Где же выход? – недоумевают подростки.
– Выход в том, чтобы быть со мной, – отвечает Дьявол. – Со мной хорошо. Со мной вы будете счастливы.
– Что для этого надо сделать? – спрашивают подростки.
– Вот! – и Дьявол указывают пальцем, а подростки видят висящего в воздухе бесплотного Иисуса Христа, который говорит: «Оставь отца и мать свою. и следуй за мной», – Дьявол поводит рукой, и Иисус исчезает. – Вы знаете, в чём-то он прав! – комментирует Дьявол.
– В чём же?
– Просто! Или вы хотите быть, как эти серые люди, что с Цоем, и что гибнут от вируса, или вы хотите быть со мной, особыми, уникальными и счастливыми.
– Что для этого надо сделать?
– Надо отречься от серости, – отвечает Дьявол. – Серость – это Цой сотоварищи.
– Допустим, – отвечают подростки. – И?
– Цой не один такой, – поясняет Дьявол. – В каждой стране хватает такой случайно выбившейся в люди и ставшей популярной серости.
– И?
– Вы можете стать свободными, смелыми и счастливыми, как ваши враги, которым вы всё время завидовали.
– Что для этого надо?
– Чтобы заработать счастливую жизнь, вам надо побороть и уничтожить в честной схватке тех, кто идёт уничтожать Ожерелье, Мозг, капитанский мостик Системы по руководству миром.
– То есть мы были не единственной командой, нацеленной на уничтожение Мозга? Кто ещё идёт уничтожить Мозг?
– Увы, но вы правы, – ответил Дьявол.
– Так возьми их и уничтожь! Ты же Дьявол!
– Дьявол-то Дьявол, но я не могу всё делать сам. Мне нужны ученики. Нужны люди, на которых я могу положиться.
– Хочешь повязать нас кровью?
Дьявол не поддерживает темы и отвечает:
– Система их не распознает. Противник – сторонники хаоса – хитер. Мы их не видим через Систему.
– Кого – их?
– Тех, кто идёт уничтожать Ожерелье, оно же Мозг.
– Система пускай не распознает, но ты же должен всё видеть.
– Да. Должен. Но противник хитёр. Те, кому служил Цой, не хочу даже их имя называть, волки в овечьей шкуре, сторонники хаоса и якобы свободы, а на самом деле анархии, тоже не лаптем щи хлебают. Враги у нас больно хитры! Они придумали системы защиты! Даже и против меня! Так что в цифровую эпоху Дьявол не всесилен!
– А зачем нам уничтожать тех, кто идёт уничтожать Мозг?
– Для того, чтобы в мире был порядок. И вы в этом порядке займёте достойное счастливое место. Ведь вы – не серые. Вы – уникальны. Вы можете уничтожать, убивать. И за это я вас полюбил.
– Допустим! Ладно! Допустим, мы подписываемся и идём в засаду, или куда-то, чтобы ликвидировать сторонников хаоса. Счастье вы нам гарантируете?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– Обязательно! – отвечает Дьявол.
– Тогда мы подписываемся! Давайте! Мы – за! Уничтожим всех, кто стоит на нашем пути к счастью!
– Но для этого вам надо сделать ещё одно дело… – издалека заводит Дьявол, и подростки затихают. Дьявол же между тем продолжает:
– Серость – это вы прежние, это ваши родители, ведь это они хотели надеть на вас ожерелье-обруч.
– Что мы должны сделать?
– Вы должны, очень просто: ликвидировать серость.
– Где ликвидировать серость?
– В себе, в мире, вообще.
– Куда вы клоните?
– Вы должны убить серость. Убить своих родителей. Ведь это они дали вам вас. Дали вам эту серость. Дали вам Цоя. Вам нужно отречься от серых себя. А для этого убить тех, кто вам эту серость дал. Убить своих родителей.
Сломать, что нужно, и страдание взять на себя
– …Вы должны убить серость. Убить своих родителей. Ведь это они дали вам вас. Дали вам эту серость. Дали вам Цоя. Вам нужно отречься от серых себя. А для этого убить тех, кто вам эту серость дал. Убить своих родителей, – вещал Дьявол, отдавал им приказ.
Тут подростки ощутили, что у них болит голова, как от тяжёлых лекарств, или от вредных веществ. И Дьявол им уже кажется чужим, ненужным, лишним.
– Если меня спросят, хочу ли я быть с правдой или с Цоем, то я скажу – лучше с Цоем, – говорит Шэнли. – Ибо не в правде суть, а в законе сердца, который и есть правда, – и остальные, переглянувшись, почувствовали то же самое.
– Убить родителей, это уж слишком, – вступает Сорайя. – Ладно, у меня с ними не было особого контакта, но всё-таки.
– Одно дело, когда мы убивали всяких подонков, – поддерживает Тейлор. – Другое дело, своих родителей. Ладно, моя мама не святая, но она мама. Муть какая! Иди-ка ты лесом, Дьявол!
– Что вы, что вы, – убеждает их Дьявол. – Давайте уж начистоту, если уж вы за абсолютную правду. Ну, кто же из подростков не мечтал, чтобы родителей не было? Или чтобы они были другими? А ведь это то же самое! Родители не дают слушать музыку, заставляют учить уроки, лезут со своими дурацкими советами и поучениями, а вас так вообще обрекли на каторгу обручей на голове.
– Нет, нет, мы не хотим! – протестуют подростки. – Нет!
Им кажется или они видят, что Дьявол беззвучно кричит на своего помощника-ассистента Пабло: «Почему ты им так мало дал?» – и как будто видят, что Дьявол даёт ему подзатыльник, а потом и вообще бьёт кулаками по лицу. Но тут же они погружаются в облака, а, когда открывают глаза, то оказываются опять порознь, каждый в своей стороне.
Юрий – у насыпи, и его бьют сильные одноклассники альфа-самцы, и кровь идёт у него из носа, он падает, и его пинают ногами.
Сорайю ловят юноши в белых одеждах и больно бьют, задирая на ней одежду и обнажая.
Тейлор оказывается на столе в тисках, его конечности зажаты, а отчим готовится нанести последний решительный удар молотком в голову.
Шэнли стоит привязанным к столбу, и слышит, как кричат: «Бьём больно, но не повреждая тела! Оно ещё нам понадобится для тестирования на COVID-19!»
…Когда же они очухиваются, то стоят на карачках рядом с тем, вроде бы знакомым, столом. Незнакомца, который называл себя Дьяволом, нет. Зато так называемый Пабло смотрит на них с сочувствием и предлагает отхлебать минеральной воды, у его ног стоит несколько бутылок. Подростки с жадностью набрасываются на воду и. захлёбываясь, пьют.
– Сейчас Дьявол вернётся и снова предложит вам участвовать в его проекте, – быстро прошептал Пабло. – Соглашайтесь!
– Но мы не можем…
– Соглашайтесь! Я сделаю так, что ничего плохого не произойдёт!
Тут Сорайя узнала лицо того, кого она когда-то пожалела и не пристрелила. Там, у фонтана или водоёма, в городе ублюдков. Во время вылазки по заданию Цоя, отстреливая похотливых скотов.
