Читаем без скачивания Страх на побережье - Чарльз Вильямс

Глава 10

Неужели нельзя избавиться от этого обруча, тисками сжимающего голову? Да и вся голова превратилась в огромный, пульсирующий сгусток боли и грозила вот-вот лопнуть как мыльный пузырь при первой же попытке вздохнуть. Он пробовал открыть глаза, ожидая увидеть склонившиеся над ним обеспокоенные лица своих коллег.

Но тотчас все вспомнил.

Он пытался приподняться и сесть, но острая боль вновь пронзила затылок. Прошло немало времени, пока он смог, цепляясь за стены, подняться на ноги, потом слабость и тошнота вновь охватили его. Удалось включить свет, и, пошатываясь, он добрел до ванной, включил воду и скорчился на полу, подставив голову под душ. «Довольно глупо, — подумал он, — если опять отключусь, то теперь просто захлебнусь». Но воду не выключил, и она омывала его, словно освежающий весенний дождь.

Когда Рено поднялся и выключил душ, рана на голове все еще кровоточила, но он уже смог ощупать ее и убедиться, что она не опасна. Обернув голову полотенцем, он вернулся в комнату.

Как же все произошло? Этот человек проник в дом через окно ванной, хоть это, по крайней мере, было очевидно, так как оно все еще оставалось открытым. И по всей видимости, он юркнул обратно в ванную, едва услышал, что в замке поворачивается ключ. Но что за звук донесся снаружи? Это лишь показалось или здесь их было двое?

Прихватив фонарик, Рено вышел на улицу, все еще пошатываясь и морщась от пульсирующей под черепом боли. Он уже догадывался, что ему следует искать, и поэтому нашел почти сразу же, стоило опустить фонарик. В воде, около самого берега, покачивалась мыльница из его ванной.

Его провели, как младенца, с помощью такого известного индейского трюка. Этот человек находился в ванной все это время и понял, что выбраться через окно уже не успеет. Вот он и выбросил мыльницу в окно, чтобы раздался всплеск. Чтобы проделать все это, ему потребовались крепкие нервы и дьявольское самообладание.

Вернувшись в дом, Рено мрачно оглядел результаты погрома. Письмо от сотрудника ФБР все еще лежало в кармане разрезанного чемодана. Возможно, взломщик прочитал его и положил обратно. Насколько Рено мог сейчас судить, ничего из вещей не было украдено. Кто-то явился сюда за информацией, подумал он; и самое печальное, он не знал, что именно ему теперь известно.

Он отнес письмо на кухню и сжег его в плите, проклиная себя за то, что не сделал этого раньше. Это не та страна, где можно позволить себе расслабиться и быть беспечным.

Когда он проснулся на следующий день, солнце уже встало, утро было безоблачным и жарким. Голова почти прошла, но от солнечного света чувствовалась резь в глазах. Однако, несмотря на это неприятное ощущение, он надел соломенную шляпу и отправился на рыбалку.

Может быть, теперь его намерение уже никого не обманет, но сдаваться он не собирался.

«Это был вполне определенный человек, — рассуждал он. — Я коснулся его рукой и знаю, что его рубашка была влажной от пота. И еще, что у него хорошая реакция и стальные нервы, раз он смог дождаться, пока я выйду». Такое описание вполне соответствовало бы Роберту Консулу… Рено раздраженно передернул плечами. Но Роберт Консул не мог находиться здесь все это время, если только его не убили. Его бы увидели и узнали.

А что насчет этой девицы, Лазатер, с какой стороны она вписывается в данную схему? Конечно, вне всякого сомнения, она вполне могла отправиться в «Консул» следом за ним, чтобы отвлечь его и задержать, пока ее сообщник перетряхивает домик. Но так ли это на самом деле? Ему оставалось только гадать. Он вспомнил странное оцепенение, охватившее девушку, когда Гриффин рассказывал о взрыве. Она слышала эту историю явно не в первый раз и все же продолжала волноваться.

Осмысливая все события последних дней, Рено вспомнил свое странное, противоречащее всякой логике чувство: этот случай с взорвавшейся лодкой, похоже, каким-то образом связан с тайной, которую ему приходится распутывать.

Правда, считать так не было никаких оснований, кроме разве того факта, что на канале произошел взрыв, а, по словам Гейджа, Консул считался специалистом по взрывам. И кроме того, Консул мог оказаться в тот момент где-то поблизости. Ведь примерно тогда он и вернулся из Италии.

Внезапно Рено изменил свое решение и вернулся в кемпинг. Милдред Телли лежала на пристани в купальнике. Она приподнялась на локте и помахала ему сигаретой.

— Привет! — сказала она. — Как поживают рыбки, большие и маленькие?

— У них все в порядке. По крайней мере, от голода им страдать не приходится, — ответил Рено, привязывая ялик.

Девушка улыбнулась:

— Если вы и в самом деле хотите что-то поймать, вам лучше присоединиться к Максу Истеру. Ему-то всегда везет.

Рено взглянул на нее с любопытством:

— Правда?

— Так, во всяком случае, о нем говорят. — Она вдруг замолчала и села. Рено перевел взгляд на тропинку: Делла Мелоун вышла из кухни и холодно смотрела на девушку.

— О, мне лучше приняться за работу! — пробормотала Милдред, поднимаясь на ноги. — Делла с утра вышла на тропу войны!

«Делла недовольна тем, что ее сестра слишком много болтает», — подумал Рено, переодеваясь. Он вспомнил мрачный голос Скитера:

«Если ты не можешь заставить ее заткнуться, я сам заставлю». Но о чем таком она болтала?

Все ее разговоры казались совершенно безобидными.

Истер — удачливый рыбак, ну и что с того?

У этой девицы куриные мозги. Может быть, в этом и заключается вся беда — никогда не известно, что она может ляпнуть в следующую минуту.

5 Ч. Вильяме «Страх на побережье»

В кафе за прилавком стояла Делла. Она равнодушно приняла заказ Рено и отправилась в кухню. Он же тем временем пододвинул к себе утреннюю газету. И едва развернул ее, как в глаза бросилась фотография Вики на первой странице. «Актриса на грани нервного срыва», «Она настаивает на своей невиновности», — гласили заголовки. Лицо его становилось все более сосредоточенным, пока он пробегал глазами заметку. Они никак не могут оставить ее в покое; им нужно еще и еще фотографировать ее и копаться в этой истории. «В чрезвычайно напряженном и драматичном интервью, которое дала сегодня в городской тюрьме известная киноактриса Вики Шейн Макхью, задержанная по подозрению в убийстве своего мужа десятого августа, со слезами на глазах утверждала, что она невиновна».

Наружная дверь открылась и вновь закрылась.

Рено оглянулся. В кафе вошла Патрисия Лазатер в легком летнем костюмчике, который был ей необыкновенно к лицу, и лакированных туфлях. Увидев Рено, она улыбнулась и опустилась на табурет неподалеку от него. Он неохотно признался себе, что ее улыбка просто очаровательна, а бархатистые карие глаза, немного лукавые и несерьезные, светятся каким-то теплом и обрамлены такими густыми и длинными ресницами, какие ему еще не доводилось видеть.

«А она хорошенькая, — подумал он с неожиданно подступившей досадой. — Почему я не могу сказать ей, что она замечательная малышка и что, может быть, нам стоит организовать свой клуб и забыть обо всем на свете?» Но его лицо не выражало никаких эмоций, когда он пододвинул к ней газету.

— Прошу вас, — сказал он. — Я просто просматривал заголовки.

— Спасибо, — пробормотала она.

— Они здорово прижали эту актрису, — продолжал он. — Ей осталось надеяться только на чудо.

Девушка посмотрела на фотографию, а когда подняла глаза, Рено заметил, что ее лицо вдруг окаменело.

— Вы думаете, ей предъявят обвинение? — взволнованно спросила она.

— Конечно! — Он взмахнул рукой, словно отгоняя всякие сомнения на этот счет. — Дело абсолютно ясное. Она неожиданно приезжает навестить мужа и видит, как он возвращается в отель с какой-то девицей легкого поведения. И расправляется с ним. Может быть, ей и удастся сохранить свою жизнь, но я в этом очень сомневаюсь.

— А я думаю, она невиновна…

— Невиновна? — усмехнулся он. — Да вряд ли! У нее был такой мотив! Муж завел интрижку, а она его застукала, разве не так?

В карих глазах промелькнуло отчаянно затравленное выражение, и Патрисия отвела взгляд.

— Но может быть, все было не так, как кажется на первый взгляд, — возразила она.

И вдруг Рено поймал себя на мысли, что рассеянно вертит в руках столовый нож.

— Ну, тогда я могу лишь сказать, что ей придется сильно попотеть, доказывая это. Во всяком случае, эта красотка, кем бы она ни была, успела улизнуть.

Патрисии, видел он, понадобилось некоторое усилие, чтобы сохранить самообладание. Она холодно спросила:

— Вы, похоже, редко меняете свое мнение, мистер Рено, не так ли? И всегда во всем уверены?

Он пожал плечами. «О, я заставил ее задуматься, хоть на минуту», — мрачно подумал он. Но ему, похоже, нечем было гордиться. Что-то еще беспокоило ее, и он чувствовал, что еще очень многое ему пока неизвестно.

— Нет, — ответил он. — Есть некоторые вещи, в которых я не уверен. Кстати, не собираетесь ли вы сегодня в город?