Я и Сатибо впились друг в друга глазами.
– Словесная разборка прошла успешно. Дырявый будет молчать, – с японским хладнокровием отчитался самурай.
– Хорошо, но входить, я тебе, кажется, не разрешала, – напомнила Лиза. – Иди, наконец, домой. Людям спать пора.
– Здесь все в порядке? У твоего вампира не совсем нормальный вид, – Сатибо язвительно усмехнулся.
– У кого угодно будет ненормальный вид, когда всякие тут вламываются без стука, словно гангстеры, – отразил я.
– Лиза, ты уверена, что я должен уйти? Помни, я забочусь о твоей безопасности. Ничего личного, – вкрадчиво уточнил Сатибо.
– Уходи, Сати. Правда. Не действуй на нервы моему гостю. Если будешь нужен, я звякну, – Лиза выставила самурая за дверь и предложила мне в пыльных брюках присесть на диван.
– Шампанского за знакомство? – она зазвенела хрустальными фужерами.
– Вампиры пьют чистую воду или чай. Иногда сладкий, – я развеял ее праздничное ожидание.
– Чая у нас большой выбор. Без чайного сомелье Сэнсэя в нем трудно разобраться. Есть с лотосом, с бергамотом, с цветами – травами – фруктами.
– Для меня сгодится любой.
– Мне кажется, или ты грустишь? Почему? Тебе здесь не нравится? Или я веду себя чересчур назойливо? – Лиза обогнула журнальный стол, склонилась надо мной и приложила теплую ладошку к моей щеке. – Хочешь еще крови?
– Благодарствую. Я более чем сыт, – я отвел ее руку и заглянул в глаза.
– Тогда в чем дело? – недоумевала Лиза.
– Все хорошо, Лизонька, – я побоялся огорчить девушку пасмурным настроением. Когда тебя держат на прицеле, трудно веселиться от души. – Просто я всегда настороже в силу обычая. Да еще Сатибо тут прыгает как кузнечик.
– Ты скоро к нему привыкнешь, – Лиза успокоительно махнула рукой. – Он классный. Настоящий благородный рыцарь. Почти что из твоей эпохи. Думаю, вы подружитесь. Я восхищаюсь Сатибо. Наверное, он один из немногих местных людей, кому можно доверять.
Я оставил возражение при себе.
– Сядь поглубже, раздвинь ноги. Учись расслабляться. В наше время сидят именно так, даже при дамах, – усадив меня по-современному, Лиза перешла в кухонный зал. – Заварю тебе зеленого чая с жасмином.
Вскоре она принесла две чашки чая и шоколадный батончик.
– Обожаю кокосовые конфеты. Просто тащусь от них. Это моя самая любимая еда, – надкусив батончик, прошепелявила девушка. – А как насчет твоей любимой еды?
– Овцы, – я не переставал удивляться своей немногословности.
Где мои долгие лирические речи?
– Приму к сведению, – Лиза отхлебнула из чашки над столом. Резко помрачнев, она поставила чашку на салфетку, подтянулась и выразительно прошептала. – Мне нужно спросить тебя еще кое-о-чем. Ответ останется между нами. Я должна знать, питался ли ты людьми. Подробности знать не хочу. Просто скажи, было такое в твоей жизни или нет?
– Я не так воспитан. Нелегка вампирская доля, но те, кому знакомы честь и совесть, не опускаются до людоедства. Не скрою, таковых средь нас почти не встретишь. Все отборные злодеи попадаются. Не по пути мне с ними. Потому всегда один.
– Поняла, – Лиза мне как будто не поверила. – Ты можешь рассказать о себе, Тиша? Ну, если хочешь. Мне нравится слушать рассказы о стародавних временах.
– Значит, поведаю о том, как в человеческом бытии я считался талантливым литератором и имел дружеские знакомства со славнейшими людьми эпохи!
Глава 12. Признания
Я затянул автобиографическое повествование, имеющее самое приблизительное отношение к реальности. Людей былых времен представил образцами мудрости и благородства.
Лиза слушала с удовольствием. Милая улыбка на ее губах стала для меня высшей наградой.
– Теперь расскажу о себе, – Лиза решилась приоткрыть душу. – Умолчу только о личной жизни. Пусть останется запретной темой для тех, кому меньше трехсот восемнадцати лет.
Я выросла в деревне. Мама с юности работала на сельхозпредприятии, бывшем колхозе, и на участке держала корову, кур, гусей. Но воспитывала она меня как городскую интеллигентку. Я много читала, всех русских классиков прочла от корки до корки, поэтому имею достаточно четкое представление о твоем времени. То, что говорю не очень культурно, как ты, наверное, думаешь, – это имидж… Роль, которую я примерила ее на себя в общаге института, так мне понравилась, что теперь не хочу из нее вылезать. Тупая провинциальная красотка. Что может быть лучше для богатых мужиков? Только я за деньги не продаюсь. Я как приманка. Кажется, вот-вот, и я на крючке, а потом – бах – осечка. Ненавижу богатых. Всегда буду им мстить, играть с ними в нечестные игры.
– Должно быть, у тебя есть серьезные причины для мести?
– Конечно, есть! Богачи мне полжизни испоганили. Они изуродовали нашу деревню. Перегородили речку заборами: ни искупаться, ни гусей выпустить. Дворцов перед носом понастроили – света не видно. Озеро вообще местечковый олигарх приватизировал, включил в свой земельный участок. Выживали нас оттуда, как только могли, чтобы застроить всю деревню до конца. Место у нас престижное. Шоссе рядом.
Мы с мамой перебивались почти без гроша за душой. Я устроилась официанткой в ресторан, чтобы оплачивать учебу в институте. Мечтала стать социальным адвокатом, помогать тем, против кого весь богатый мир и кому не на что нанять защитника. Владелец ресторана выбрал стиль “Мулен Руж”. Девчонки там носили форму: корсет, откуда грудь вываливается, юбчонка, которой почти что нет, и колготки в сеточку. Туда брали только с хорошими внешними данными. Сплошное издевательство, а не работа! Пьяные мужики так и старались то по заднице шлепнуть, то в корсет руки запустить, а я не имела права им как следует двинуть… Но так хотелось… Меня столько раз пытались снять… Директор уговаривал, мол, не будь недотрогой, а меня от их опухших рож ну просто тошнило. Другие девчонки соглашались, а я ни в какую. Против меня всем коллективом развернули травлю… Жизнь в общаге тоже не назовешь веселой. За стенкой рабочие снимали комнату, гудели до утра.
Потом меня уволили из ресторана. Вот как получилось. Мне поручили доставить ужин некоему господину Ливкину, большой шишке. Водитель привез меня к дверям замка. Я должна была войти и подать блюдо
