– Не стоит благодарности. – Казалось, прошла целая вечность, прежде чем он снова заговорил: – Я хочу пойти на кухню, поесть чего-нибудь и, может быть, выпить чашку теплого молока, чтобы избавиться от бессонницы.
Кейт удивлялась, почему он смотрит на нее так, будто она должна понять причину, по которой он не может уснуть.
– Раз уж мы оба встали, не хотела бы ты присоединиться ко мне?
Кейт удивленно вскинула брови:
– Пить молоко? Зачем?
– Если то, что говорят, правда, то оно должно помочь нам уснуть.
Кейт никак не могла уловить связь между молоком и сном, однако была готова помочь человеку уснуть, если это все, что он хотел. Придя к такому решению, она смело взяла Алека за руку.
– Следуй за мной.
Алек не сопротивлялся, удивляясь тому, что ее маленькая ручка оказалась в его руке. Он держал ее очень осторожно, опасаясь раздавить тонкие косточки крепким пожатием, которое обычно использовал, когда энергично здоровался с мужчинами или колотил Уитфилда на ринге.
Он последовал за ней, не задавая вопросов, в то время как она подвела его к креслу в углу комнаты. Затем попросила, сесть, что он, заинтригованный ее действиями, охотно сделал. Что задумала эта маленькая шалунья?
Алек напряженно ждал, и его сердце медленно и гулко билось в груди. Его руки непроизвольно сжимали подлокотники кресла с необычайной силой, и, осознав это, он заставил себя ослабить хватку, пока не сломал деревянные изделия.
Боже, как ему хотелось, чтобы она прикоснулась к нему!
Кейт стояла перед ним, глядя на него потрясающими голубыми глазами и закусив сочную губу, отчего ему захотелось привлечь ее к себе на колени и крепко поцеловать.
Казалось, атмосфера в комнате сгустилась и была до предела накалена. Кейт неуверенно улыбнулась ему и… отошла назад, Алек едва не застонал вслух. По-видимому, она хотела только, чтобы он расслабился в кресле. Тот факт, что он почувствовал разочарование и его тело изнывало от желания, вызвал у него отвращение. Он вел себя как похотливый зеленый юнец. Надо быть более сдержанным. Больше ждать нечего.
И все-таки он был уверен, что ее намерение не ограничивалось усаживанием в кресло.
Совершенно неожиданно он убедился, что Кейт намеревалась сделать еще кое-что, когда она опустилась на колени между его бедер.
Неужели она хотела?..
Нет, это невозможно. Однако перед его мысленным взором сразу возникла потрясающая картина, от которой его охватило такое сильное возбуждение, что он испугался, как бы оно не стало очевидным.
«Где твоя железная выдержка? Возьми себя в руки, мужчина!»
– Что ты собираешься?.. – начал было Алек, но она заставила его замолчать, приложив палец к его губам.
– Ш-ш-ш, – прошептала она. – Закрой глаза и попытайся расслабиться.
– Ну, если ты настаиваешь, – пробормотал он, глядя на нее и размышляя, что, может быть, стоит воспротивиться. Но воспротивиться чему? Этот вопрос оставался тайной. Внезапно он почувствовал, что ему нравится таинственность.
– Да, настаиваю, – мягко сказала она.
На мгновение показалось, что Кейт охватила неуверенность, и глаза ее расширились, как у испуганной лани. Затем она быстро распрямила плечи, и неуверенность исчезла. Кейт подняла руки и протянула их к нему. Алек закрыл глаза и ждал, чувствуя, что его нервы натянуты, как тетива лука.
Боже милостивый, мысленно простонал он, когда нежные кончики пальцев коснулись его висков, массируя их сначала легкими движениями, а потом все сильнее и сильнее. Алек не знал, чего следовало ожидать от Кейт.
«Однако признайся, что думал ты о другом, потому что ты развратный тип…»
Алек прервал свое мысленное самобичевание. Не важно, чего он ожидал, главное – он был вполне удовлетворен. Как ни странно, но он обрадовался, что его фантазии не воплотились в жизнь. Это не привело бы ни к чему хорошему.
Постепенно его тело расслабилось.
– Боже, как хорошо, – прошептал он.
Кейт испытывала явное удовольствие, и не только от его слов. Ее бросало то в жар, то в холод, и во рту внезапно пересохло. Она не понимала, какие чувства владеют ею, и, конечно, не ожидала, что испытает что-то подобное, когда предлагала Алеку свои услуги.
Она неоднократно делала массаж Фалькону от головной боли или бессонницы, которая постоянно досаждала всем им. Члены ее шайки не отличались хорошим здоровьем, и приходилось самим оказывать помощь друг другу.
Кейт не знала, откуда у нее появилась способность излечивать массажем. Может быть, она видела, как это делал настоящий доктор, хотя она не могла припомнить, чтобы когда-либо встречалась с настоящими докторами. Как правило, приходилось иметь дело с мошенниками, которые нисколько не заботились о своих пациентах и стремились только набить свои карманы деньгами.
Вполне вероятно, она овладела искусством врачевания интуитивно, как и многими другими вещами. Как бы то ни было, но массаж обычно действовал – по крайней мере судя по блаженному выражению лица его светлости.
– Ну как, помогает? – спросила она, полагая, что он уже уснул. Она знала, что у нее это хорошо получается. Фалькон часто хвалил ее.
– Да, помогает и гораздо лучше, чем ты можешь представить. – Его голос был низким и хрипловатым. – Ты очень хорошо массируешь. Тебе часто приходилось это делать? – довольно часто, – ответила она, продолжая совершать медленные методичные движения своими пальцами.
Глаза Алека медленно открылись, и он посмотрел на нее. На лице его появилось непонятное выражение. Гнева? Боли? Смущения?
Разочарования.
Он накрыл пальцы Кейт своими большими теплыми ладонями и отвел ее руки от своего лица, после чего встал, не выпуская их.
– Спасибо, – тихо поблагодарил он. – Увидимся завтра утром.
Мгновение спустя за ним закрылась дверь. Кейт смотрела на нее, размышляя, может быть, она сделала что-то не то. И почему-то очень огорчилась.
Глава 9
Когда Кейт проснулась утром, за окном уже сияло яркое солнце, согревая ее теплыми лучами. Повернувшись на бок, она посмотрела на изящные часы, стоявшие на прикроватном столике. Шел уже десятый час. Черт возьми, она никогда не спала так долго. Они с ребятами поднимались еще до восхода солнца. Пустые желудки и пустые карманы не позволяли валяться целый день. Такая роскошь была привилегией богачей.
Богачей!
Кейт вскочила с кровати как ошпаренная, испытывая неловкость из-за злоупотребления гостеприимством. Конечно, никто ничего не говорил ей и, зная его светлость, никто не скажет, но девушка понимала, что пора уходить.
Она наденет свою одежду, прихватит какую-нибудь безделушку ради парней, надвинет свою шляпу и поблагодарит его светлость за гостеприимство, выходя за дверь.
