И только особняк чист, прекрасен и готов к приему гостей. Его светлый фасад выделяется на проспекте точно так же, как должна выделяться невеста среди серой толпы гостей.
- Приехали.
- Откройте моей даме дверь, будьте любезны. Я сейчас приглашу слуг, чтобы они помогли вынести свёртки. Черт! - завопил Людовик, - я забыл нанять слуг! Вы поможете все донести?
- Разумеется. За отдельную плату.
- Если хотите, я могу нести торт.
- Исключено.
Тощая фигурка ребенка замерла в ярко освещённом дверном проёме. Мальчишка вышел нас встречать. И так стало легко на душе. Вот только его слова меня ранили. Может, напрасно? Может, в семьях баронов так принято.
- Ваше Сиятельство, я искренне рад, что вы вернулись, - ни папочка, ни отец. Разве титул так важен?
- Разве я давал повод усомниться в себе, сын? - холодно задал вопрос барон и учтиво подал мне руку, помогая выбраться из машины.
- Разумеется, нет.
- Вот и хорошо. Озаботься, чтобы нашли сервиз и скатерть. К нам на кофе прибудет сама темнейшая госпожа Марцелла. Поторопись. Я пока не могу предположить, во что именно может вылиться этот визит и подготовиться как следует.
- Да, Ваше Сиятельство.
- Надежда, если вас не затруднит, пройдите на кухню. Я буду готовить кофе при вас, как и потребовала темнейшая.
- А стол? Его же надо накрыть.
- Это не ваша забота. Для таких дел в доме существует управляющий.
Глава 11
Домовик
В доме все, наконец-то, как встарь. Дитё у хозяина, конечно, забавное. Глазастенький парень, но какой-то не слишком шустрый. Нет бы, облазать все комнаты, забраться ко мне на чердак, выронить там конфетку. Ну, хоть в трубу каминную влезть, извозиться как следует, чтоб сажа летела столбом, и ихнему огру было чем занять себя, как проснется. Нет, все ходит, переживает об отце, о гувернантке, об этом блинноглазом охраннике. Мне даже стыдно стало немного. Совесть-то, если по-честному, я совершенно случайно скинул с обоза ещё годиков этак триста назад, когда ехал сюда заселяться с Рязанщины. И все равно стыдно, вот чудеса! Можно подумать, с драконом что сделается за пару часов в городской управе? Ниче ему не будет, чешуйчатому.
Только кошик и веселится в доме, то на люстре повиснет кверху хвостом, то в шкаф залетит и запутается в нарядах, а то и вовсе шмыгнет под стол. Хороший, даром, что с крыльями. Мышку вон поймал, мне принес. Бумажную, правда, осталась ещё с Рождественских ёлок. Ну ничего, почти как настоящая выглядит, даже прокусил тушку где надо, пускай учится кошик охоте.
Эх, времена раньше были! Как вспомню то дерево до потолка о тысяче свечей! И ведь каждую зажигали, а уж если бал намечался! А балы хозяева давали каждый год и не по одному разу. Костюм, что ли, достать? Все же день сегодня необычный, особняк оживает, чай, не рабочие со штукатуркой пришли, а всамделишные хозяева завелись. Был же где-то костюм, если его моль ещё не дожрала. Жалко будет, если пропал. С семнадцатого года храню, с самого октября, будь он неладен. Да где же? На тремпеле нет, в шкафу окромя пыли ничего и не водилось. Да и не шкаф это, одно название. Может, в сундук запрятал? Совсем одичал! Сто лет в руки не брал и позабыл, куда дел. Голова с дырками, ничего в ней не держится. Может, хоть платок повязать? Вокруг горла, такой, понарядней. Да где ж его взять, он уже давно на флаг пущен красноармейцами. Ещё в сороковые подарил им, дурень. Феюшка меня видит, плохо, если спущусь к ужину от таким, неухоженным. Может, гусарский костюм нацепить? Если чуть уменьшусь в размере, так сойдется, наверное. Правда, он весь лошадьми провонял. И за двести лет запашок нисколько не выветрился. Он-то у меня где? Уж, не на чердаке ли оставил? Точно! Я же им гнездо голубиное выстилал. Пропала вещь. Вот дурак! Служить дому собрался, а вещей-то и нет! К ужину спуститься хотел! Может, и ничего, перья-то с него счистятся? Надо щётку получше найти, да пройтись шампунью по верху. Шампунь огр с собой притащил, я сам видел. Надо только достать изловчиться. Домовые вообще не воруют у хозяев, только если нужда на благо дома. А я, можно сказать, и есть часть дома. Как вон та люстра, хоть бы ее кот никому на голову не уронил. Жаль хрусталя будет, он ведь волшебный.
Федор Игнатьич, бранясь и стеная, забрался под самую крышу дома, туда, откуда через крохотное оконце был особенно хорошо виден проспект. Огр слышал шаги домовой нечисти и пугался. Хозяина в доме нет, и не ясно будет ли, кухарку увезли восвояси, готовить на этой плите невозможно, да что готовить, к ней и подходить-то страшно. Любимая кружка пропала, наверняка ее домовик утащил в наказание за дым и разруху на кухне. Наследник печалится и сидит у окна сам не свой. Огромными синими лапами чудище со свойственной ему одному бережливостью принялось расставлять посуду, наполнять ящики фамильным серебром, раскладывать скатерти по порядку. Дел много, а лап всего две.
- Отец приехал! И гувернантка с ним вместе! - всегда сдержанный юный наследник позволил себе неожиданно громко крикнуть. Тяжёлая сахарница выпала из увесистой лапы и покатилась по столу.
- Гувернантка? Вы не сообщили мне, господин? Она человечка?
- Да, Клаус, она отсюда, с Земли. Тебе, наверное, лучше при ней пока не показываться, - смущённо добавил наследник, - Нашего стража с отцом нет, его убили, Клаус? - последняя фраза стало весомым аргументом для пугливого огра.
- Думаю, нет. Барон обязательно все нам расскажет. Я должен расстелить скатерть. Вас не затруднит самому лично выразить почтение отцу и задержать его в дверях хоть на минуту?
- Быстрей, сюда ещё кто-то идёт! Мне кажется, это возница.
Тяжёлые лапы с небывалым проворством засеменили по полу. На сколько персон следует накрывать стол? Только на барона и наследника? Гувернеров изредка тоже приглашают за стол, но чаще сажают отдельно. Все же наследник уже вырос из того возраста, когда ему требуется подсказка каким прибором следует воспользоваться за общим столом? Так две или три чашки ставить? Какие напитки подать, дома же нет ничего окромя посуды! Моя любимая кружка и та исчезла бесследно! Вместе с родным цветком эдельвейса на дне. Такой другой и не сыщешь, тем более, что особняк хозяин строго-настрого запретил покидать.
Белое полотно идеального рокшасского кружева укутало стол красного дерева. Спрятало узор огненных язычков, облизывающих столешницу. Редкий, изумительный, такой даже обидно скрывать. Салфетки, баночка меда, увесистая сахарница, кувшин холодной воды, пара чашек особой тонкой работы, прозрачных на свет. Словно в насмешку над отсутствием угощения несколько блюдец, расписанных родовыми гербами. Идут! Грохнули тяжёлые огровы туфли по полу, лязгнули петли старинной двери. Успел! Спрятался. Жаль в кладовой так мало места и свет совсем не горит. Вдруг домовой дух проберется и возьмет за ухо, а то и того хуже, станет выть в подземелье! Огр вздрогнул, отчего позади его спины задрожал встроенный шкаф, прикрыл глаза с перепугу и довольно громко икнул. Пожалуй, за добрый бочонок приправ он и то никогда бы не сознался, насколько боится домовых духов, в особенности, тех, что живут в этом особняке. Иномирная нечисть, кто знает, на что она может быть способна? Говорят, и придушить может прямо во сне.
Гувернантка вошла в дом первой, мимоходом обняла ребенка к невыразимому удивлению обоих мужчин, и барона и сына, взъерошила мальчику волосы на затылке и прижала указательный палец к его носу.
- Я же говорила, что все будет хорошо, а ты волновался!
- Мой сын никогда...- начал было оправдывать недостойное поведение наследника сам барон.
- Ставьте коробки на стол. Джошуа! Какой ты молодец! Ты нашел посуду! Неси скорее ещё три чашки, блюдца, тарелки для пирожных и блюдо для торта!
- Этим должны заниматься слуги, - ошалело сказал Людовик, обращаясь скорее к люстре, чем к остальным.
- А у вас они есть? Вот и молчите. Где турка? Ага, вижу. Сейчас я ее сполосну и наберу воду, чтоб, когда прибудут гости, сразу сварить кофе.
