Джошуа неспешно прошел к высокому шкафу, распахнул дверцы, безошибочно выбрал одежду для сна. И зачем я здесь? Он ведь сам взрослый, но так рано. Хочется и обнять, и приласкать малыша, но в то же время это кажется совсем неуместным, лишним, унижающим его честь наследника неизвестного мне, но такого высокого рода.
- С вашего позволения, - кивнул мне ребенок и скрылся за неприметной дверцей в стене. Я позволила себе осмотреться. Детская напоминает, скорей, кабинет. Ни игрушек нет, ни постеров, ни мусора на полу. Совсем ничего. Неуютно и как-то обидно.
Через минуту дверь в стене распахнулась. Я еле сдержалась, чтобы не рассмеяться. Белоснежная ночная рубашка в пол, меховые тапочки, волосы, собранные под ленту, огромные карие глаза смотрят на меня чуть вопросительно. Такой смешной и такой одинокий. Прижала к себе ребенка, чмокнула в нежную щёчку.
- Сказки надо рассказывать?
- Нет, а зачем?
- Чтобы крепче спалось?
- Клаус раньше иногда пел, но это было ужасно, - вопросительно уставился ребенок на покрывало. Хороша гувернантка, не догадалась расстелить постель малышу. Хотя какой он ребенок. Все понимает, учтив больше, чем взрослый. Аккуратно сложила толстое покрывало, переложила на стул, взбила и без того пышную подушку, чуть откинула одеяло.
- Заползай?
- А грелка?
- Положить?
- Нет, наоборот, вынуть. Я не умею спать на углях.
- На чем? Прости, я не совсем поняла.
Мальчишка залез рукой под одеяло, пошарил там, вынул странный сосуд, отнес его на специальную подставку в угу и только после этого лег.
- Прости, я не знала.
- Вам не стоит передо мной извиняться. В доме тепло. Просто Клаус привык обо мне так заботиться.
- Он здесь, в доме?
- Да, но отец не велел ему показываться вам на глаза.
- Вот как?
- Приятных снов мне. Вы можете идти, Надежда. Не смею задерживать, я и так отнял у вас слишком много времени. С нетерпением хочу насладиться теми сладкими снами, что наслала на меня темнейшая, - зевнул ребенок и тут же закрыл глаза. Странный. И это ещё, мягко говоря. Спит он уже, что ли? Пальцем потыкать или так уйти? Потопталась немного на месте, подоткнула с одного края одеяло. Все, что ли? Ни тебе сказок, а я уже настроилась, вспомнила почти до конца хлебобулочное изделие которое катится в бездну. Ни тебе песен. Ну и ладно. Мои вокальные данные вряд ли окажутся лучше, чем у Клауса.
- Крепких снов! - пожелала громким шепотом и отступила к двери. Уф! День можно сказать, позади. До дома бы теперь добраться. Благо тут совсем рядом. Можно даже на такси сэкономить. Это же не в аэропорт через весь город спешить.
Тихонько спустилась по лестнице вниз, чтоб никому не мешать. Лишь краем глаза успела заметить пару влюбленных, замерших на верхнем пролете. Эрлик навис над Марцеллой и страстно целует ее в пухлые губы. Не буду мешать.
В холле мне послышался скорбный плач маленького ребенка, не удивлюсь, если Людовик забыл о каком-то ещё из своих наследников. Прислушалась и прокралась к неуютной двери кладовой. Неужели в доме есть ещё дети?! Раскрыла дверь на распашку. Как там сказала Марцелла, мир надо воспринимать таким, каков он есть? Ведро валерьянки случайно к совету не прилагалось? Громила ростом под потолок замер у противоположной стены, уткнувшись лицом в старинную кладку. Это ещё Эрлик мне казался великаном. Да уж, и вправду, не дом, а аномальная зона. Сначала высоченный Людовик, потом Эрлик, теперь вот этот верзила. Их по росту, что ли, подбирали? Как в сказке про огниво? Мужчина скулит, и вправду, точно малыш.
- Простите.
- Извините, что помешал.
- Я могу чем-то помочь?
- Боюсь, что нет.
- И все же?
- Может быть, вы видели кружку? Такая большая, с цветочном на дне?
- Эм. Не совсем. Ещё раз простите, что помешала. Всего вам доброго. Хотела уточнить, в котором часу обычно встаёт Джошуа?
- Зачем это вам?
- Ну как зачем, я же его гувернантка.
- Ой! Вы не должны были меня видеть! Джошуа встаёт не раньше полудня.
- До свидания.
Закрыла я за собой дверь и с чувством полностью выполненного долга поплелась, наконец-то, домой. Не день, а не знаю что. Но что-то, безусловно, очень забавное. Пожалуй, мне пришелся по вкусу этот сумасшедший дом. И ребенок, и кошик, да и к Людовику можно привыкнуть, если не обращать внимания на то, что он говорит.
Глава 12
Людовик
Прежний мир, нет, не он, скорее само ощущение жизни, понимание того, кто друг, а кто соперник, а может быть даже враг, хрустнуло и разбилось подобно заледеневший ветке под моим сапогом. Девицы или женщины, нет, скорее все же девицы, Марцелла и Надежда, оказались настолько похожи между собой. Не внешне, конечно. У гувернантки черты лица куда мягче, да и фигура совсем другая. Повадкой они, что ли, похожи? Обе веселые, будто хмельные, обе уверены в своей власти, ни черта не боятся, попирают тонкими каблуками собственных туфель устои всех известных миров и стран. Наглые? Нет, скорее просто живут в полную силу. Что странно, даже смогли найти общий язык. И ведь я теперь крепко обязан обеим. Надежда побрезговала кольцом, не взяла из рук достойную плату за мое освобождение из тюрьмы. Значит, предполагает получить больше. Приятно, наверное, иметь у себя в должниках барона. Вопрос в том, что попросит Марцелла в обмен на услугу. И как только муж черной ведьмы ее не боится? Я бы жить с такою не смог. С ней и в одном-то доме находиться довольно страшно, вынужден я признать хотя бы самому себе. А он ничего. Ещё и помог разобраться мне с этой чудовищной кухней, не побрезговал прикоснуться к плите, ловко нарубил стылое мясо, опасный человек, слишком уж ловко умеет обращаться с ножом. Простучал лезвием клинка кость по кругу, и нет у туши кабана больше ноги. Вот это силища или навык? Говорят, он ещё и пророк. Да это вообще-то уже и не так важно, стоит только представить, какая за спиной у Эрлика стоит сила. Сама тьма его бережет. Портальная черная ведьма – одна из великих, да и трое его сыновей черные колдуны, они уже вошли в свою силу. А со временем и малышка дочь подрастет. Несокрушимый, если только он станет врагом. И при этом при всем не боится готовить на моей кухне, не кривит нос и держится просто. Кабы не знать, решил бы, что передо мной обычный парень, ну может мелкий барон. Эх, разведать бы какого он рода, может, тогда я бы и смог найти слабые места этого человека. Сегодня он ко мне расположен, а завтра? Вдруг станет врагом? Да только о его прошлом молчат, оно скрыто под плотной как сама ночь тайной.
Я не нахожу себе места в собственном доме, сердце грохочет в груди, не даёт прислушаться толком к тому, что происходит сейчас в столовом зале. Девушки разговаривают, сын мой молчит, что если черная ведьма задумает против наследника что-то дурное? Опасно так его оставлять одного. Гувернантка ничем ребенку моему не поможет. Надо было с нее ещё клятву верности взять.
- Кофе поднялся и даже, кажется, не сбежал. Я пойду, отнесу.
- Я могу сделать это сам на правах хозяина дома, - хоть одним глазом посмотрю на собственного ребенка, чтоб убедится, что все идёт хорошо.
- Нет уж. Кофе своей жене подаю только я, - полуулыбка, мелькнувшая на лице Эрлика, была слишком убедительна и слишком напоминала оскал, - Приглядите за духовкой, мясо может сгореть. Кстати, хорошая туша. Где брали? Ведь не в Питере же? Тут таких не бывает.
- Вез из своего надела, думал устроить праздничный обед. Да вот не сложилось у кухарки с плитой.
- Что поделать, зато нам больше достанется.
Тонкая струйка черного кофе перетекла из джезвы в две крохотные, с напёрсток, чашечки. Ни капли не пролилось мимо. Поднос, салфетка, блюдечки, два полных сосуда, сахар, выложенный горкой посередине, украдкой сорванный цветок из окна. Не понимаю, он так жену любит или боится, как я боюсь своей Жерарды? Чтоб ей чешуей никогда не обрасти больше!
На кухню заглянул мой серьезный не по годам сын. Ребенок взволнован, но не станешь же расспрашивать его здесь при чужаке?
