смогла помешать его появлению. Спаситель что, собрался здесь раздеваться в моём присутствии? Отвернувшись, я сделала вид, словно пустая посуда – это самое интересное, что попадалось мне на глаза за все годы жизни и подавляя неожиданно возникшее желание обернуться.
– А зачем вы тогда едете в Кленск? Сейчас туда стягиваются все, кто желает заработать всеми доступными способами, ведь половина знатных лордов королевства едет на празднество дня рождения принца. Вы ни торговец, ни купец. Надеетесь получить место прислуги, ведь рук в замке явно будет не хватать? Даже если так, всем известно, что многие служанки не брезгуют подзаработать и другими способами. Или сразу намерены предлагать те самые, другие услуги?
Мне хотелось заявить наглецу, что я сестра того самого принца, и еду туда в качестве гостьи, но он бы только посмеялся в ответ. Внутренний голос подсказывал, что собеседник мне не поверит, а значит, следовало держать язык за зубами и не распространяться о своей личности. Спорить с ним тоже казалось бесполезным, да и я была выше этого.
– Этот вопрос вас не касается, – отозвалась я, прислушиваясь к звукам, издаваемым с кровати.
Судя по скрипнувшему дереву, собеседник уже забрался на неё целиком, а значит, закончил раздеваться. Едва заметно повернув голову и бросив взгляд в ту сторону, я облегчённо вздохнула, ведь он и правда оказался головой на подушке, натянув одеяло почти до плеч.
– Вы правы, не касается. Потушите, пожалуйста, свечи, когда будете ложиться, а то я жутко устал, – заявил он, закинул правую руку под голову и закрыл глаза.
Окинув комнату взглядом, я не сразу поняла, а куда я, собственно, должна тут ложиться? Узенькая полоска кровати, которая осталась свободна, в моём понимании для сна не годилась. Да я там даже не помещусь, если незнакомец не подвинется. Да и как можно спать в одной постели с тем, кого ты только что встретила на дороге? Других спальных мест здесь не оказалось, и я окончательно растерялась и обхватила себя за плечи, пытаясь сдержать обуревающую их дрожь. Фокус со сжиманием коленей не сработал, пришлось пробовать другие. Да, впечатлений мне точно на всю жизнь хватит и больше не будет необходимости гулять по парапетам балкона в поисках острых ощущений. Вот это всё отбило всякое желание.
– Я прошу прощения, но здесь нет второй кровати, – наконец, я осмелилась заметить очевидное и проследила за тем, как мужчина явно нехотя открыл глаза и осмотрел комнату.
– Ну, да, – заметил он. – А других свободных комнат у хозяйки нет. Да и она приняла нас за мужа и жену, учитывая, в каком виде мы появились у неё на пороге. Да и не всё ли равно? Или вы здесь постоянная гостья и лично знакомы со всеми посетителями и хозяевами, а своим согласием с нашим статусом, я отбил всех ваших клиентов? – от очередного намёка на род моей деятельности, ладони непроизвольно сжались в кулаки, а зубы заскрежетали друг о друга. Не знаю, что насчёт этого тела, но моё собственное ещё не было осквернено ни одним представителем мужского пола. Все их попытки даже поцеловать меня пресекались сразу. А бить по рукам, которые парни любили распускать, меня научил отец, предвидя желание многих покуситься на его драгоценную дочь. Правда, я не сразу придала значения этим навыкам, а зря.
– Нет, не знакома, – пробубнила я, поднимаясь со стула. Собственно, тело не моё, и, если что, буду отбиваться, как умею, но спать сидя после дня пешей прогулки не хотелось, особенно если завтра предстоит аналогичный путь.
Потушив все свечи и погрузив комнату во мрак, я покосилась в сторону мужчины, пытаясь понять, закрыл он глаза или так и наблюдает за мной. Подойдя к пустующей части кровати, я скинула ботинки и поспешила стянуть платье, но пальцы дрожали и завязки с трудом поддавались им. Плюнув и решив, что с утра всё равно переоденусь в другую одежду, я забралась под одеяло прямо так, в чём была.
Кровать оказалась ещё теснее, чем выглядела. Рука спасителя, мирно лежащая поверх простыни, задевала мою ногу в области бедра, вызывая волну мурашек в той части тела, растекающуюся непонятной волной во все стороны. Поёжившись, я постаралась отодвинуться, но с другой стороны был самый край. Стоило набрать в грудь воздуха, и мне показалось, что этой ночью я точно не смогу уснуть, несмотря на измотанность, ведь впервые оказалась, мало того, за закрытой дверью наедине с мужчиной, так ещё и в одной постели. Боги точно подслушали наш с отцом разговор и решили отыграться на мне, не иначе. Мысленно прокляв их, я закрыла глаза, пытаясь отогнать неприятные мысли и страхи. Скоро меня доставят в Кленск, там я найду любого представителя своего рода и докажу, кто я, и уже с ними мы будем думать, что именно случилось со мной.
Глава 8. Разговоры Богов
Просто человек
Ощущая, как пальцы сжимаются на моей шее, я попытался сглотнуть ком в горле, но он застрял ещё больше, так и не достигнув цели. Прижимая меня к стене своей единственной рабочей рукой, Риан смотрел исключительно на Аиону, стоявшую напротив него с горящими настоящим огнём кулаками и готовую к бою. Вот только как она собиралась драться с ним, если по их же словам одно прикосновение моего короля высасывает из Богов силу?
Первым из подвала сбежал Мидин, благодаря своей близости к выходу. Следом за ним буквально на глазах рассыпалась в пепел Вентира, видимо, решив, что мой король найдёт себе более интересное занятие, нежели погоня за ней, ведь здесь ещё оставалась моя супруга и тело незнакомки. Как только представилась возможность, Риан протянул руку к Богине стихий, но Аиона резко оперлась о постамент и со всей силы ударила его каблуком по ладони, заставив отдёрнуть её. В наказание, мой король за секунду переместился ко мне, и его пальцы сжались на горле, а женщина застыла в нерешительности на своём месте, наблюдая за каждым движением противника. Так они и стояли друг напротив друга и соревновались, кто кого распылит взглядом первый. Единственным преимуществом Риана выступала рука на моей шее.
Внутренний голос подсказывал, что бояться мне нечего, но здравый смысл и боль в тех местах, где ледяные пальцы впивались в кожу, говорили об обратном, заставляя волосы встать дыбом, причём не только на голове. Одна из моих рук так и застыла в нерешительности, будучи чуть поднятой в предполагаемом успокоительном жесте, вторая же легла на
