перед собой, то вижу лишь ровную гладь и одинокий круг на ней.
- Аленка? – панически взвизгнув, прыгаю в бассейн, совершенно не думая о последствиях.
Глава 11
С головой ухожу под воду. Быстро. Резко. Камнем на дно.
Здесь оказалось опаснее, чем я ожидала. Внезапный холод на глубине, окутывающий тело, создает контраст с горячим воздухом на поверхности. Парализует легкие и пронзает кожу мелкими иголками.
Касаюсь ногами дна, отталкиваюсь, чтобы вынырнуть, но пораненная нога невовремя дает о себе знать неприятной резью. Так еще и судорогой сводит.
На доли секунды выталкиваю себя из пресной воды, которая совершенно меня не держит, и хватаю ртом воздух. Тут же меня тянет вниз, а следующий вдох пускает в ноздри и горло порцию хлорированной жидкости. Какая гадость!
Я не уверена, что сама выберусь из бассейна живой и здоровой, а при этом ни на миг не забываю, зачем прыгнула. Собираюсь с духом и, неловко гребя руками, распахиваю глаза под водой. Осматриваюсь в поисках Аленки, но не нахожу никаких очертаний.
Двигаю свое непослушное тело к бортику, как мне кажется. Еще раз делаю рывок на поверхность, ловлю кислород вперемешку с водой и, закашлявшись, едва различаю испуганный голосок Аленки и какой-то всплеск. Подумав, что мне показалось в бреду, агрессивнее направляюсь дальше.
Никто меня не спасет, но я сама сдаваться не собираюсь. Если бы еще нога не подводила.
Зажмуриваюсь и яростно луплю воду всеми конечностями. Гребу по-собачьи, кролем, брассом. Да что только не делаю! Жить очень хочется! Надеюсь, что не сбилась с курса.
На секунду все-таки открываю глаза, которые щиплет от хлорки, и замечаю темный силуэт неподалеку. Пугаюсь, когда он стремительно оказывается рядом, заплывает за спину.
Грубый толчок под грудью – и рывок вверх. Лицо обдает жарким ветерком. Радуюсь, что мне наконец доступен свежий воздух, но почему-то не могу сделать вдох.
То ли рука на ребрах слишком давит, то ли тело позади меня, в которое я впечатана, чересчур прижимается, то ли грубый голос, смешанный с горячим дыханием, лишает меня чувств.
- Жива? – обдает ухо огнем. И вода вокруг словно закипает от пожара внутри меня.
О нет! Верните меня на дно и оставьте там. Все лучше и безопаснее, чем оказаться в лапах морского чудовища. Ведь я узнаю его незамедлительно, несмотря на полуобморочное состояние.
Хочу откашляться, но выдаю лишь сдавленный хрип. Мозг постепенно отключается.
- Беда ходячая, - прорывается сквозь туман сознания.
Путаюсь в мокрой, тяжелой футболке. Морщусь, когда она слетает с меня через голову. Чувствую лопатками шероховатое дерево. Пытаюсь приоткрыть глаза и посмотреть, что происходит, но мешает гадкая резь от хлорки и прямые солнечные лучи, жалящие лицо.
Постанываю недовольно, пытаюсь возмутиться, перевернуться, но силы покидают меня.
Горячие ладони ложатся на грудь, согревают приятно, а потом впечатываются резко, выбивая воздух из легких. Заставляют меня закашляться. Однако слабо, хрипло. В горле вода будто стоит, перекрывает дыхание.
Властные, жесткие губы накрывают мой рот как раз в тот момент, как я пытаюсь возмутиться. Ошеломленно распахиваю глаза.
Сначала все вокруг плывет, но с каждым живительным вдохом, что наполняет всю меня, мне становится легче. К знакомому вкусу на губах присоединяется запах мужского одеколона, что проникает в нос. Зрение фокусируется. Смутные черты соединяются в целостный образ. И он сражает меня наповал.
- Очнулась? – слышится словно сквозь вакуум, а голос обеспокоен.
Лицо отстраняется от моего, но чужие ладони продолжают покоиться в области моей груди, будто приклеились и стали частью меня.
- Не лапай и не целуй меня, извращенец старый! – шиплю, как проколотая на полном ходу шина.
Воспламенюсь сейчас. Взорвусь! И отнюдь не от того, что мне противно. Наоборот…
Но это ведь Альберт! Почему он няньку трогает?
Несвободный мужчина, между прочим. Женат.
На мне…
- Почему «старый»? – хмурится Альберт, будто припоминает что-то. Цепляется за это определение, проигнорировав «извращенца».
«Для своего возраста вы неплохо сохранились», - звенит в голове моя же фраза, выпаленная в ЗАГСе. Мне бы следовало научиться молчать в наиболее острые моменты.
- Аленка! – кричу испуганно прямо ему в лицо.
И вскакиваю так, что мы чуть не сталкиваемся лбами. Если бы Альберт не успел увернуться и схватить меня за плечи, точно бы сейчас я звездочки перед глазами рассматривала.
- Она… Аленка… В бассейне, - указываю пальцем на воду, опускаю на круг, который мирно себе лежит на площадке.
А рядом… Алена! В полном порядке. Сидит на стульчике у бассейна, подальше от меня, виновато понурив голову.
- Так ты не тонула? – удивленно произношу. Выдыхаю с обреченным стоном: опять она меня обманула.
Девочка молчит, и только маленькие плечики подрагивают. Главное, что она хорошо себя чувствует. И ничего непоправимого не произошло, вот тогды бы я себя точно не простила.
Порыв ветра бьет мне в лицо. Наотмашь. Как и поступок моей подопечной.
Ежусь от холода и только сейчас замечаю, что я неодета. Точнее, не совсем. Шортики на месте, а выше… Боковым зрением замечаю брошенную прямо на пол футболку – и испуганно прикрываюсь руками. На мне лифчик, и вроде бы не все так страшно. На пляже все загорают в купальниках.
Но при Альберте я краснею, превращаясь в вареного рака. Он хмыкает недоуменно, будто мне и скрывать-то нечего и зря я переживаю, а потом дает полотенце. Прижимаю к себе мягкую махру, спешу спрятаться, чтобы Туманов ни тела моего не видел, ни белья. Пусть все забудет!
А в чем я сегодня?..
Стремительно окрашиваюсь в цвет бордо.
Позорище. Точно пусть забудет!
- Ты на черта в воду прыгнула, если плавать не умеешь? – рычит Туманов на меня неожиданно яростно. Я вздрагиваю и плотнее кутаюсь в полотенце.
- Я умею плавать! – пытаюсь поспорить, но стискиваю губы, когда он цокает недоверчиво и брови сводит. – Но плохо, - признаюсь тише. – Аленка из круга выскользнула и в воду упала. Я думала, она тонет, и прыгнула за ней, - шмыгаю носом, опять ощущаю хлорку. – Фу! – выдыхаю.
Секундная заминка, внимательный взгляд черных глаз, пронзительный и сканирующий. Но потом Альберт отмахивается, будто отгоняет от себя неуместные мысли.
- И решила утонуть
