Она была желанной добычей — красивая, независимая, элегантная женщина, с грацией ланей, которых он частенько видел на равнинах, жертва, которую хотелось выслеживать, преследовать… и поймать.
Но он и предположить не мог, что его прекрасная добыча станет сопротивляться. В тот вечер, когда Трент считал, что заманил Кэтлин в ловушку, когда она была здесь, в этой вот гостиной, где он хотел овладеть ею, — совершенно беззащитная, не имея никого в целом свете, кто мог бы ей помочь, — ему и в голову не пришло, что она ударит его с такой силой.
Она нарушила правила. Ударила его по голове, чуть не убила, заставив мучиться от головной боли, которая то затихает, то усиливается, но не проходит.
Врачи говорят, что она никогда не пройдет.
Ну что ж, она заплатит за это. Дорого заплатит!
Возможно, Кэтлин считает, что спаслась, но очень скоро она узнает, что от него ей спасения нет.
Кэтлин поймет это, когда в конце концов он разыщет ее след.
«А я непременно разыщу его, милая Кэтлин», — подумал Трент, вставая с дивана и направляясь в холл, оклеенный бархатными обоями.
— Томас! — крикнул он голосом, в котором, несмотря на мягкость интонации, слышалось что-то угрожающее, словно за словами вот-вот последует удар кнута.
— Горничную, которая прибирала сегодня у меня в спальне, нужно уволить, — сказал он дворецкому, торопливо появившемуся в холле в ответ на зов. — Она разбила бокал и пролила шампанское на ковер.
— Слушаю, сэр. Простая неловкость, сэр. Но она новенькая…
— Увольте ее.
— Слушаю, мистер Трент. — Дворецкий наклонил голову. — Желаете еще что-нибудь приказать?
— Пусть Форбс подаст карету завтра утром точно в восемь часов.
— Слушаю, мистер Трент.
— Скажите ему, что я полагаю — он будет знать, куда мы поедем.
— Конечно, сэр. А куда вы желаете поехать? Доминик Трент направился к лестнице, лоб его был сморщен от боли, но все же он с удовольствием произнес каждое слово:
— В некое место, которое сыграет важную роль в моем будущем. В Давенпортский пансион для молодых леди.
Глава 7
Оказалось, что она не смогла уволить ни одного из работников ранчо: ни Рустера с его дурацкой манерой краснеть и ходить на полусогнутых ногах; ни Джейка Янга, чьи большие карие глаза и чисто выбритое привлекательное лицо напомнили Кэтлин рисунок, изображающий Билли Кида, который она как-то увидела в витрине лавки, торгующей дешевыми романами; ни Мигеля с его белозубой улыбкой и безупречно вежливыми манерами; ни Дерка Уоткинса, чьи тонкие черные усики, элегантная одежда и затейливо повязанный шелковый шейный платок производили такое же сильное впечатление, как и его звучный низкий голос. И уж конечно, не старого Болди, чья загорелая обветренная кожа, слезящиеся глаза и скрюченные мозолистые руки со всей очевидностью свидетельствовали о долгих годах тяжелой работы под открытым небом, годах, когда он работал на Риза Саммерза — как он рассказал ей — с самого начала, когда на этом месте не было ничего.
Кэтлин не смогла этого сделать.
В тот же день позже по дороге в город — на этот раз повозкой правил Рустер, и простая повязанная муслином шляпка защищала Кэтлин от яркого вайомингского солнца — она придумала более удачный план.
Ей не терпелось увидеть, какое будет лицо у Уэйда Баркли, когда она осуществит этот план.
Пока же она открыла счет в банке, внесла свое двухмесячное пособие и послала телеграфный перевод в Филадельфию. Покончив с этим, она побывала в «Торговом заведении Хикса» и познакомилась с Нелл Хикс и ее отцом, владельцем этого заведения.
Она также с удовольствием поболтала с мисс Дейл, которую застала за разборкой почты у стойки почтовой конторы.
Уиннифред прочла адрес на конверте, который протянула ей Кэтлин, и приветливо взглянула на девушку.
— «Мисс Ребекке Тамарлейн, Давенпортский пансион для молодых леди? Наверное, это ваша подруга, мисс Саммерз? Как мило.
— Нет, это моя сестра. Единоутробная сестра. — Кэтлин, смотря, как мисс Дейл кладет письмо в пухлый мешок с почтой, надеялась, что Бекки не очень огорчится, узнав, что она вернется к ней не так скоро, как они рассчитывали, но старалась успокоить себя тем, что отъезд отложен ненадолго.
— Ах, может быть, она приедет на ранчо «Синяя даль» навестить вас? — с улыбкой предположила мисс Дейл.
— Нет, я ни за что не позволю Бекки проделать такой путь в эти нецивилизованные… то есть в столь отдаленные от дома края, — быстро поправилась она. — Кроме того, я пробуду здесь не так долго, чтобы приглашать гостей.
— Вот как? — явно огорчилась мисс Дейл. — Но… завещание? Ведь теперь вы, конечно, знаете…
— Да, и кажется, всем в Хоупе это тоже известно. — Кэтлин постаралась сдержать раздражение. — И почему это, мисс Дейл, все осведомлены о моих делах? — со вздохом спросила она.
Бледные щеки Уиннифред порозовели, но она нашлась, как ответить.
— У нас маленький городок, милочка. Новости распространяются быстро, тайн здесь почти нет. В особенности между друзьями. — Она поправила очки и открыто встретила взгляд Кэтлин. — Ваш отец, например, говорил мне, что вы приедете сюда.
— Вот как?
— Да. Я навестила его перед смертью. Он сказал, что оставил вам долю в своем имении, что сделал все, что было в его силах, чтобы его дочери захотелось поселиться на ранчо, как в своем доме. Он просил меня, — добавила она, и подбородок у нее слегка задрожал, — постараться, чтобы вам было здесь хорошо.
— Понятно. — Кэтлин рассматривала собеседницу. — Вы, наверное, были близки с ним.
— Да, мы были очень близкими друзьями. — Глаза Уиннифред затуманились. — Конечно, ничего романтического или чего-то такого… — поспешила она добавить, и щеки ее порозовели еще больше. — Вся Серебряная долина — и Хоуп, кстати, — знали, что, кроме вашей матушки, для Риза других женщин не существует. — Она отвернулась и принялась разбирать корзину с письмами. — Я уверена, что он любил ее всем сердцем до последнего дня своей жизни.
Кэтлин слегка вздрогнула. Может, вся Серебряная долина и знала это, но для нее это было новостью. Риз продолжал любить ее мать даже после того, как та бросила его и вышла за другого?
— Но эти разговоры ни к чему, — спокойно продолжала мисс Дейл. — Ведь все в прошлом, верно? Я очень рада, что вы собираетесь поселиться здесь. Ваш отец был бы просто счастлив.
— Не понимаю, почему это имело бы для него такое значение, — заметила Кэтлин. Интересно, с горечью подумала она, зачем Ризу понадобилось уверять всех в Хоупе, что он питал к ней отцовские чувства. Она не понимала, зачем он всех разыгрывал. — Я здесь потому, что должна разобраться с завещанием, но не собираюсь оставаться в Вайоминге надолго.
