Обстреливали здание гражданской администрации города. Долбили минометами и по базе «Дельта». Несмотря на приличное расстояние, несколько десятков махдистских мин легли в пределах периметра базы. Еще до рассвета стало ясно, что украинские солдаты подавили почти все огневые точки противника. И тут командование принимает решение уйти из города.
Примерно в шесть утра пять бэтээров и американские вертолеты вышли на сопровождение сотрудников гражданской миссии, которая находилась в городе. Конечной точкой маршрута была база «Дельта». Неясны были мотивы этого решения, ведь город уже, в основном, был под контролем украинских солдат. Возможно, таковы были условия соглашения с американцами, которое высшие украинские офицеры поспешили выполнить, даже несмотря на его утраченный в ходе боя смысл. И это можно считать последним эпизодом первого в истории Вооруженных сил Украины боя. Потом уже, подсчитывая потери, выяснилось, что «махдисты» ранили пятерых украинцев. Погиб один. Сколько погибло боевиков, до сих пор точно неизвестно. Если собрать бравые рапорты всех участников сражения с украинской стороны, то речь пойдет о тысяче погибших воинов Махди, а если собрать скупые сведения самых молчаливых, из тех, кто воевал в Куте, то окажется, что говорить можно о полусотне боевиков, и пусть никто не делает арифметических соотношений. Смерть не должна радовать, даже если это смерть противника.
Спустя примерно год я увиделся с Сашей Миронюком в Житомире.
– Если бы тебе предложили еще раз в Ирак?
– Была бы у меня возможность еще раз участвовать в миссии, я бы обязательно в Ирак поехал, – произнес спокойный, как слон, Миронюк. Вот так же спокойно он сообщал по рации, что ведет бой и в помощи не нуждается.
– Это связано с финансами, – намекал я на заработки, которые в несколько раз выше офицерской зарплаты на родине, – или же есть какие-то другие причины?
– Нет, самый основной элемент – это выполнение основной своей задачи, военной. Понимаешь, нигде больше, кроме Ирака, я не сталкивался так плотно с выполнением боевой задачи. Я ведь военный.
Отведавших войну солдат, как правило, тянет назад, туда, где нет полутонов. И истинность этого многократно доказана, проверена и повторена.
* * *
Если пытаться оценить военную миссию лишь в деньгах, то окажется, что солдаты – это статисты, которых наняли для выполнения опасной высокооплачиваемой работы. И тогда ни один из отслуживших здесь военных не сможет ответить себе на вопрос: почему же его снова так тянет в Ирак. Но несмотря на погибших солдат, Ирак так и не стал фабрикой героев для Украины. В затерянной за Новоградом деревне Колодянка я однажды нашел родителей Руслана Андрощука. Шел дождь. Сначала мы поехали на погост, где среди сельских крестов возвышалась гранитная плита с портретом молодого человека в военной форме. Родители постояли у плиты. Мать плакала. Дождь пошел сильнее.
Когда зашли на подворье, отец, несмотря на ливень, принялся воевать со старым трактором во дворе. Агрегат никак не хотел заводиться.
– Был бы Руслан, он бы мне помог, – кряхтел сильный и крепкий человек с телом богатыря и лицом старца.
Его жена в это время собирала на стол. Гости ведь. Хозяйка поставила на стол фото. Видимо, то самое, с которого срисован гранитный портрет.
Пили за память. Я рассказывал про свой Ирак. Они про свой.
– Он ведь собирал деньги. Хотел после Ирака жениться. Девушка у него в соседней деревне, – мать говорила и глядела на свои тяжелые узловатые коричневые руки. – Для свадьбы и поехал. Деньги привезти. Мамо, каже, повернусь з Iрака, i все, ваш дiм вiдремонтую, собi новий побудую i залишуся в селi назавжди.
«Так и вышло», – пролетела над столом мысль и незаметно упала на дно каждого из стоявших близко граненых стаканов. Но каждый из нас крепко сжал в кулаке свой стеклянный гранчак и не выпускал его до тех пор, пока не перевернулось стекло, и то, что недосказано, растворилось в горячей волне воспоминаний.
ЛУЧШАЯ УЛЫБКА ЧЕРНОЙ ПОЛОВИНЫ ОСТРОВА
Гаити, 2004 год
«Почему он не стал президентом?» Этот вопрос одолевает меня всякий раз, когда я думаю о человеке по имени Ги Филипп. Единственный чернокожий парень в Гаити, который улыбается, а не напрягается, увидев белых журналистов. Высокий открытый лоб, быстрые движения коренастого тренированного тела. Как еще можно описать человека, который всего несколько лет назад для гаитян был олицетворением свободы, а сейчас, если их спросишь о Ги Филиппе, они даже не сразу вспоминают, о ком идет речь.
* * *
Американский сержант шагает по улице Порт-о-Пренса. Подошвы легких ботинок топчут несмываемую гаитянскую грязь, которая не исчезает даже во время сезона дождей. Если на острове американцы, значит, у власти – новый президент. Без присутствия армии США на острове – по крайней мере в восточной его части – не обошелся ни один государственный переворот в ХХ веке. В новом столетии, кажется, эта традиция останется неизменной.
Прежнего гаитянского лидера звали Жан-Бертран Аристид. Всего лишь десять лет назад народ одной из самых бедных стран мира любил его – за страстные речи о прекрасном будущем. И за то, что президент был свергнут военными своей страны. Тогда солдаты Америки вернули Гаити президента. Но прошло немного времени – и оказалось, Аристид просто получил назад свою страну. Свою вотчину.
За годы его правления бедные стали еще беднее. Полиция была сокращена вдвое. Армия распущена – до последнего солдата. Власть на улицах принадлежала главарям бандитских группировок. Страна снова стала зоной боевых действий. В первые дни марта 2004 года Соединенные Штаты объявили об отправке морских пехотинцев на остров. Произошло это после того, как стало ясно – в стране снова разгорелась очередная революция. Первая в XXI веке.
Район, который американцы называют Зоной Пастельных Домов, считается наиболее опасным в Порт-о-Пренсе. Эти дома были выстроены президентом Аристидом для криминальных авторитетов и их семей. Здесь солдаты довольно часто подвергаются обстрелам, но стреляют в них не сторонники Аристида или его противника Ги Филиппа, а обычные бандиты, гангстеры.
Вооруженные повстанцы, захватив почти половину страны, угрожали взять штурмом столицу, но в последний момент приостановили наступление – они ждали, что предпримет Америка. Америка, в лице Джорджа Буша, приняла решение срочно перебросить на Гаити по воздуху группу военных численностью приблизительно семьсот человек. Большинству офицеров и сержантов трущобы Порто-Пренса запомнились еще с девяносто четвертого. Но с того времени ситуация усложнилась.
Свергнутый президент разочаровал Белый дом. Созданные Аристидом полувоенные банды расправлялись с оппозиционными политиками и просто недовольными гражданами все теми же методами жестоких предшественников. Гаити, беднейшая страна мира, продолжала оставаться в числе лидеров по масштабу коррупции. Главным источником поступления валюты на остров был наркобизнес.
Повстанцы, бросившие вызов Аристиду, – это в большинстве своем обычные уличные бандиты. Но их поддержали полицейские, которые пожелали получить всю полноту власти. Как только и те, и другие смогли договориться с разогнанной армией, оппозиция почувствовала: пришло время начать войну. Столкновения между повстанцами и верными президенту немногочисленными подразделениями полиции продолжались три недели, с начала февраля до марта 2004 года.
По отношению к появившимся на острове американцам восставшая уголовщина держалась нейтрально. Сторонники Аристида, подозревавшие, что революция была оплачена Вашингтоном, встретили американскую армию огнем.
Часть морпехов имела опыт городских боев. Основу американского контингента составляли те, чья участь была заранее определена: сначала война в Ираке, потом передышка на Карибах. Или наоборот – сначала быть обстрелянным на Гаити, а потом уже в Ирак. Именно к этой группе американских военных и относился сержант Эдвард Сомак. Мы встретились с ним на лужайке перед Белым домом, зданием администрации президента Гаити. Местный Белый дом явно строили по образу и подобию вашингтонского. Правда, архитекторы не учли, что здание будут иногда использовать в качестве казармы для американских войск, и не позаботились о достаточном количестве спальных помещений: тем, кому не хватило места внутри, пришлось расставить палатки на траве возле президентского офиса. Эдди встретил нас у ворот Белого дома и сообщил, что он именно тот сержант, который вызвался прогуляться с нами по центру Порт-о-Пренса. На нем был кевларовый бронежилет и каска. На плече болталась резиновая трубка от Кэмелбека с водой. Походный резервуар выглядывал из-за спины. «Мой первый патруль на этом островке был не слишком удачным, – пояснил сержант. – Вскоре вы и сами заметите, что город не очень гостеприимный».
