О, Тивиль – колоритнейшая личность. Мы долго пытались выйти с ним на контакт. Просили разыскать его парней из Иностранного легиона, расквартированных в Гонаиве вскоре после восстания. Те отказались. Но посоветовали посидеть в местном центральном кафе и определить среди публики любого парня понаглее. «Гарантируем, он окажется одним из «каннибалов» и наверняка приведет вас к Тивилю», – сказали знакомые легионеры.
Нам повезло, причем невероятно. Первый же наглец, попытавшийся спровоцировать драку, оказался самим Тивилем. Невысокий крепыш с копной вьющихся волос на голове и унылым взглядом, не обещавшим ничего хорошего своим противникам. Таковых, впрочем, в кафе не оказалось. Все потенциальные противники быстро свалили из кафе. Кроме нас. «Я дам вам интервью, – сказал Тивиль, – но не здесь. Приезжайте к моей матери в район порта».
«К моей матери» звучало двусмысленно, но все же на следующий день мы рванули в припортовые трущобы. Около часа бродили по кварталам однотипных сшитых из фанеры и арматуры домов, пока не нашли то место, куда нас отправил Тивиль. В доме было довольно сумрачно. Гангстер разминался, растягивая ноги в шпагат прямо рядом с тарелкой похлебки, стоявшей на полу. «Неплохая растяжка», – отметил я про себя. Тивиль поднялся и кивнул в сторону группы людей в темноте. «Моя семья», – представил он их сквозь зубы. Из темноты вышла женщина с грустной белозубой улыбкой на лице. «Моя мать, – сказал Тивиль. – А рядом с ней моя жена. И дочка». Я улыбнулся и протянул руку одной, потом второй женщине, с маленькой симпатичной девочкой на руках. «Но говорить будем не здесь», – прервал рукопожатие Фердинанд и вывел нас через коридор с тысячей разных и не совсем приятных запахов куда-то на задний двор. Там уже ждала группа молодых и очень уверенных в себе ребят. «Мои люди», – продолжал знакомить нас со своим миром Тивиль.
«В нашем городе, пожалуй, только полиция поддерживала Аристида. Они нам давно не давали покоя, и не только нам, – рассказал гангстер. – Люди приходили к нам и просили защитить их от полиции. Я раньше всех узнал, что в городе появился Ги Филипп. Ему нужна была наша поддержка и наше оружие. Я решил атаковать комиссариат, для этого у нас вполне хватало сил. Я сам взял в руки автомат и был впереди своих людей. И мы уничтожили полицейских. Им не помогло даже то, что они отключили мобильную связь в городе и мы не могли скоординировать наши действия».
Страсть к оружию – хобби. Страсть к власти – вот истинная натура Тивиля. Фердинанду беспрекословно подчиняется весь портовый район Гонаива. Это абсолютная страсть, похоже, лишенная какой-либо корыстной окраски. Семья Тивиля – мать, жена и дочь – живет в стандартной для этих мест лачуге. Фердинанд здесь только ночует. Где он проводит время днем, знают только его телохранители. Те самые, которые стоят за спиной во время интервью.
Кстати, офицеров Французского Иностранного легиона, высадившегося на Гаити вслед за американцами, информация о месте ночлега Тивиля интересует больше, чем жену гангстера. Обязавшись восстановить порядок в городе, французы все время спотыкаются о несговорчивый краеугольный камень – «Армию Каннибалов». После того как французы выполнили миссию, они покинули город.
Капитан Жорж Турмант, крайне неразговорчивый собеседник, все же признался: «Когда мы пришли сюда, в Гонаив, в городе не было признаков государственной власти – ни армии, ни полиции, ни чиновников муниципалитета. Город принадлежал «Армии Каннибалов». Для начала нам нужно было обеспечить безопасность горожан, законопослушного населения города. Сначала мы делали это сами, а потом к нам подключились полицейские, которые прибыли из столицы. Что касается «Армии Каннибалов», то это незаконное вооруженное формирование, которое участвовало в беспорядках с начала февраля. Здесь несколько таких организаций, но мы должны восстановить законный порядок и помочь полиции разоружить многочисленные группировки, независимо от их политической ориентации».
Разоружить Тивиля и его «каннибалов» не удалось. Легионеры и боевики соблюдали негласный договор о ненападении.
Французский контингент можно было лишь условно назвать французским. Среди солдат немало наших соотечественников. Вот, например, парень, первым напоивший нас кофе в Гонаиве. Его звали Виталий Ридовенко. Виталий ждал, когда закончится его первый контракт с Легионом, и планировал оставаться на второй. Его взвод занимал уцелевшие казармы полицейских. Капитан Турмант запретил пускать нас внутрь. А снаружи? Чего там, можно и поговорить с личным составом. Напоить нас кофе было инициативой Виталия. «Земляки все-таки», – застенчиво сказал он. Сам он признался, что родом из Полтавы.
Легионер Виталий утверждал, что меньше всего потерь у французов: «Есть разница, как воюют американцы и как воюют французы. Местное население имело прямую связь с нами. В случае недееспособности полиции, а она была, люди обращались к нам. Конечно, большая разница, как действовала полиция и как действовали мы».
Несмотря на то что один из французских солдат погиб во время беспорядков, командование миссии считало, что местные жители относятся к французам с несколько большим доверием, чем к американцам. К патрулированию Порт-о-Пренса подключили военную жандармерию Французской Республики. Среди тысячного французского контингента – семьдесят пять жандармов. Причем, в отличие от американских морпехов, жандармы не надевали бронежилеты.
В течение трех месяцев французские жандармы готовили гаитянскую полицию. Но трех месяцев явно недостаточно. К тому же, неизвестно, кто будет готовить их после того, как французы покинут эту страну».
Французская мобильная жандармерия похожа на наши внутренние войска. С той только разницей, что жандармы входят в состав Министерства обороны Франции и решение о том, посылать или не посылать жандармов в жаркие страны, принимает министр обороны. Глава французского военного ведомства посчитал, что одного эскадрона для Гаити будет достаточно. В Порт-о-Пренс отправился двадцать третий эскадрон мобильной жандармерии. Мы вместе с жандармами и офицерами гаитянской полиции отправились патрулировать улицы Петионвилля, столичного пригорода, в котором живут местные толстосумы. Полицейские новички, как я понял, мало смыслят в полицейской работе. Дома, во Франции, жандармам приходится выполнять полицейские функции, так что трехчасовое патрулирование улиц не является для них чем-то из ряда вон выходящим. За исключением того, что в случае конфликтной ситуации или перестрелки белым придется рассчитывать только на себя.
«Поскольку армия и полиция были распущены, теперь власти должны начать все сначала – набрать в кратчайшие сроки несколько тысяч полицейских и обучать их уже в процессе несения службы», – так пояснил Жан-Люк Жоржи, младший жандармский офицер.
В гаитянской полиции катастрофическая нехватка офицеров среднего звена. Многие из них предпочли влиться в преступные группировки – там больше платят. Молодым гаитянским полицейским французы по душе: они не заносчивы, не высокомерны. Да и, судя по всему, ценители женской красоты. Это стало ясно в тот момент, когда полицейские последовали за гаитянкой с неплохой фигурой. Девушка свернула в боковой переулок. Полицейские и жандармы, не долго думая, повернули за ней. Изменили, так сказать, предписанный маршрут. В общем, ничто человеческое им не чуждо.
Иногда всего лишь бронежилет может стать непробиваемым барьером между народами. А иногда – даже обычная военная форма.
Французский жандарм Седрик Мариа признался: «Люди предпочитают видеть нас без бронежилетов, пожалуй, так они испытывают к нам больше доверия. Иногда, конечно, мы видим, как кто-нибудь делает вид, что целится в нас, но такие случаи единичны. Надевая бронежилет, ты можешь спровоцировать агрессивные чувства у местных жителей, а если ты налегке, то тебе доверяют. И проблем не возникает».
Гаитянские полицейские, принимавшие участие в разгонах демонстраций, предпочли уволиться с работы. Не все, но многие. Поэтому в полиции так много новичков. Те, кто остался, уверены, что Ги Филипп подвергнет их репрессиям – именно потому, что сам он в прошлом полицейский. И хорошо знает, как работает полицейская машина. У Ги тогда были очень высокие шансы стать президентом страны. Полицейские офицеры опасались, что Ги захочет видеть на высоких должностях своих новых друзей, гангстеров, которые уберут старых друзей лидера, полицейских.
Эженис Жебсон был единственным в том совместном патруле офицером-старослужащим: «Я работаю в полиции восемь лет, а сейчас к нам идут одни новички. И неизвестно, сколько понадобится времени, чтобы они разобрались в своей работе. Никто не знает, сколько времени уйдет на то, чтобы нормализовать ситуацию. Как только французы уйдут, спокойствию на улицах конец. Полицейские получают настолько маленькую зарплату, что им нет резона выслуживаться и рисковать. Да и коррупция из-за этого в полиции очень высокая. Человек – прежде всего человек, а уже потом – или преступник, или полицейский».
