«Я? Живу в Орлеане, работаю в фаст-фуде», – скромно ответил тонтон.
Видимо, лучше вкалывать в американской столовке, чем вбивать согражданам любовь к национальным лидерам.
Когда «сильный человек» Дювалье ушел из жизни в семьдесят первом году, он назначил своим преемником сына. Многие гаитяне совершенно искренне надели траур. Для них Дювалье олицетворял стабильность и благополучие. Насколько можно говорить о благополучии в Гаити. Впрочем, старожилы вспоминают о периоде диктатуры как о времени, когда можно было выйти на улицу когда захочешь, не страшась быть ограбленным или зарезанным, если же тонтон-макутам нужно было устранить слишком разговорчивого политика или бизнесмена, то происходило это днем, в светлое время суток. Само слово «тонтон-макут» в переводе на русский означает «хозяин черных сил», «колдун». Так уж повелось на острове – хочешь удержать власть, становись колдуном. Сделай так, чтобы в это поверили люди.
И люди верят. Иногда дело доходит до того, что власть пытается уличить оппозицию в нечестной игре. Мол, для массовости демонстраций поднимают из могил мертвецов и превращают их в зомби. И это всегда служило поводом для обитателей Белого дома не принимать всерьез то, что происходит за его воротами.
Но события на севере страны развивались так быстро и так бурно, что стало ясно: президенту придется готовить прощальную речь. Гонаив – наиболее удобный порт для отправки на север колумбийского кокаина. После распада мошеннических «кооперативов» в 2002 году люди Аристида ввязались в долгую войну с местными бандформированиями за возможность контролировать порт. Гонаив стал единственным городом, где лидеры повстанцев могли себя почувствовать, как рыба в воде.
Именно сюда прибыл человек по имени Ги Филипп, чтобы организовать вооруженное сопротивление властям. На мой взгляд, Ги Филипп представляет собой новый тип партизанского лидера, какого до этого не знала ни эта страна, ни остальной мир.
Когда он впервые предстал перед телекамерами, журналисты назвали его бывшим начальником полиции. Хотя в действительности он дослужился лишь до полицейского комиссара. До этого учился в армейской школе в Эквадоре. Ги происходит из богатой, причем не только по местным меркам, семьи кофейного плантатора. Отец Филиппа пожелал присоединиться к повстанцам, но сын отказал ему. Около двух лет Ги провел в эмиграции, в Соединенных Штатах Америки. Когда началась война против Аристида, жена Филиппа Натали и двое детей ждали отца в Америке. Но вот из теленовостей узнали, что Ги на родине.
«Каким был твой первый шаг к восстанию?» – спрашивал я его за чашкой кофе. Мы сидели за пластиковым столиком в одной из уцелевших после восстания гостиниц Порт-о-Пренса. В бассейне уютно плескалась вода. Кофе был крепкий и ароматный. Возможно, из тех сортов, что некогда выращивал предок знаменитого лидера повстанцев.
«Мой первый шаг? – задумался Ги Филипп. – Для начала я должен был пересечь границу. Я с друзьями находился в Доминиканской Республике, и мы собрались перейти границу. Оттягивать время было нельзя, и мы решили попытать счастья. И у нас получилось».
«Границу вы перешли нелегально?»
«Да, через границу мы перебрались нелегально».
«Каким образом?»
«Нет, я не могу об этом говорить, – улыбнулся парень. – Но это было нелегально».
Я тут же рассказал ему, как через горы шел в Афганистан в две тысячи первом. Ги Филипп с нескрываемой завистью слушал меня. Глаза его загорелись. Я отметил про себя, что этот парень любит опасные приключения. Переход через гаитянскую границу, видимо, таким не был. Значит, для него просто приготовили «окно» в границе? Но если это так, то кто?
Впрочем, сделать это было несложно. В пограничной полиции у Ги оставались друзья. Гораздо сложнее было убедить бывших армейских офицеров начать восстание. Седьмого февраля две тысячи четвертого года беспокойный Филипп добрался до города Гонаив. Здесь состоялась встреча между уволенными офицерами полиции и главарями ведущей криминальной группировки города под названием «Армия Каннибалов». «Каннибалы» были убеждены, что за Ги стоят Соединенные Штаты. Значит, есть шансы на успех. А в случае успеха можно рассчитывать на легализацию клана.
Но Ги Филипп категорически отрицал наличие мощной поддержки. «Сейчас мы не ищем никакой внешней помощи. Мы пробуем превратить партизан в партию, – страстно заговорил он, как только услышал от меня вопрос об американцах за спиной. – Придет время, и мы попросим помощь, но сейчас – нет. Для нас важнее всего поддержка гаитянского народа, поскольку для того, чтобы прийти к власти и попытаться изменить порядок вещей, нужна политическая сила. Эту силу может дать только народ. Поэтому главная задача для нас – убедить народ Гаити проголосовать за нас на ближайших президентских выборах».
Через два дня после начала восстания противники Аристида захватили еще один город-порт, Сен-Марк. Вскоре в Сен-Марке начались массовые грабежи. У президента Аристида оставалось все меньше верных ему полицейских. Служители порядка предпочитали соблюдать нейтралитет или же переходили на сторону мятежников.
К началу марта, когда Жан-Бертран Аристид уже покинул Гаити, гнев его сограждан обрушился на видимые символы его власти. В Гонаиве, население которого почти полностью поддержало повстанцев, был сожжен и разрушен полицейский комиссариат. А полицейские, как это бывает, разбежались.
Лишь немногие предпочитали оставаться верными присяге – те, кто не мог рассчитывать на снисхождение «Армии Каннибалов». Они держали оборону. Полицейский участок «каннибалы» забросали гранатами. Раненых добивали. А потом, устав рыскать по развалинам, взорвали разоренное здание. Сколько человек осталось под его руинами, до сих пор неизвестно.
По данным Красного Креста, в столкновениях погибло от сорока до шестидесяти человек, в основном повстанцы. Их было несравнимо больше, к тому же на их стороне была американская информационная машина, всячески поддерживавшая действия повстанцев.
Конечно же, после победы народа в Гонаиве появился новый полицейский участок. Его опутали колючей проволокой, на всякий случай. Во избежание народного гнева. Из столицы прислали полицейских, которым вменили в обязанность собрать у повстанцев оружие. «Каннибалы» не желали разоружаться. А полицейские не желали гибнуть. Первые сделали вид, что сдают скудные арсеналы. А вторые – что искренне верят им. Мне, к примеру, довелось увидеть лишь три сломанных карабина, которые лично сдал боевик по прозвищу Тивиль – мы еще познакомимся с ним.
«Сейчас мы должны убедить вооруженные группы в городе сдать оружие. Каждый день нам приносят по нескольку единиц оружия, – утверждал Жозеф Плонке, новый послереволюционный руководитель департамента полиции. – Но «Армия Каннибалов» не хочет остаться безоружной, поскольку не доверяет своим конкурентам. В моем департаменте служат люди из других городов. Старые полицейские были убиты. Или разбежались, поэтому у нас пока нет информаторов среди преступников. Мы все начинаем с нуля».
Ги Филипп возглавил довольно странную армию, состоявшую из людей, мягко говоря, разных взглядов. Вот некоторые из его командиров – главный тонтон-макут, бывший руководитель «эскадронов смерти», обвиняемых в гибели сотен людей, Луи-Жодель Шамблан. Он возглавил штурм полицейских казарм в городе Инче. Еще один бывший лидер группировки, занимавшейся перевозом наркотиков, – Жан Татун. Он присоединился к мятежникам, заявив о своей «решимости умереть, если это будет необходимо». В 1994 году Татун был приговорен к пожизненному заключению за убийство нескольких чиновников, однако затем сумел бежать из тюрьмы. Пожалуй, единственное, что их объединяет, это то, что все эти люди остались сторонниками «сильной руки». Большинство граждан Гаити на их стороне. Кажется, времена тонтон-макутов возвращаются.
А Ги Филипп и не отрицал этого: «Это то, что мы пытаемся сделать. Я не хочу делать политические заявления. Хотя у нас есть кому этим заниматься. Мы здесь не для того, чтобы лгать своему народу».
Без поддержки «Армии Каннибалов» установить контроль над городом Гонаив было бы невозможно. Скорее всего, Ги Филипп, еще будучи в Америке, поддерживал контакты с лидерами этой группировки. Во всяком случае созванивался с ними. Так утверждал Фердинанд Вилфор по прозвищу Тивиль. Его непосредственный босс – крупный мафиози Жан Татун. Когда Фердинанда просят рассказать о себе, Тивиль обычно говорит, что он простой оружейник, в том смысле, что своими руками ремонтирует вышедшие из употребления по древности лет ружья и пистолеты. И после ремонта они снова продолжают убивать. Прозвище «Тивиль» происходит от фамилии английского механика, запатентовавшего «вечный двигатель». Оружейником он стал в тюрьме, делая мелкий ремонт винтовок для собственных тюремщиков.
