12 августа во время перелета из Нью-Йорка в Элизабетвиль Хаммаршельд подготовил меморандум, разъяснявший четвертый пункт резолюции Совбеза. Трактовка этого пункта генсеком не оставляла сомнений, что ввод войск ООН не приведет к установлению федерального контроля над провинцией. Силы ООН не могли использоваться для «подчинения провинциального правительства или принуждения его силой к каким-либо действиям». Документ гарантировал, что силы ООН «ни при каких обстоятельствах… не будут влиять на исход внутреннего конфликта, конституционного или иного»[192]. Прилетев в Элизабетвиль в сопровождении двух рот шведских солдат из контингента ООН, Хаммаршельд вручил Чомбе свой меморандум. Генеральный секретарь встретился с командующим бельгийскими войсками в Конго, договорился о графике их вывода из Катанги. Через неделю вывод начался, и части ООН стали занимать позиции в крупнейших населенных пунктах провинции[193].
Хаммаршельд считал ввод войск ООН в Катангу дипломатической победой, своим личным триумфом. Лумумба же негодовал. Генсек ООН заключил соглашение с лидером сепаратистов, проигнорировав главу центрального правительства. Лумумба опасался, что многочисленный аппарат ООН в Конго может стать аналогом бельгийской колониальной администрации, создаст угрозу национальному суверенитету. 13 августа он заявил, что «шведы – это замаскированные бельгийцы» и потребовал, чтобы все белые контингенты войск ООН покинули Конго[194].
Четвертый пункт резолюции Совета Безопасности вдохновил не только Чомбе. 9 августа была провозглашена независимость «Горнорудной Республики» Южное Касаи. Главой самопровозглашенного государства стал Альбер Калонжи. Агроном по образованию, Калонжи начал политическую карьеру в НДК Лумумбы. Летом 1959 Калонжи и несколько других членов национального комитета НДК опубликовали коммюнике, где обвинили Лумумбу в «диктаторских действиях» и заявили о создании собственной партии. Ее председателем был избран Калонжи. Партия получила название Национальное движение Конго – крыло Калонжи (НДК-К)[195].
Появление еще одного очага сепаратизма существенно осложняло положение центрального правительства. Провинция Касаи с северо-запада примыкала к Катанге и являлась буфером-прикрытием для режима Чомбе. Доходы от экспорта промышленных алмазов из Касаи после отделения Катанги оставались последней существенной статьей пополнения федерального бюджета. Новое «суверенное государство» получило финансовую и военную помощь от Бельгии, горнорудной транснациональной компании «Форминьер» и Катанги. Калонжи и Чомбе заключили соглашение «о конфедерации, совместной обороне, создании единой таможенной службы и экономического союза»[196].
Совместная попытка советской и конголезской дипломатии использовать войска ООН для силового подавления катангского сепаратизма потерпела неудачу. На заседании Совета Безопасности 21 августа А. Гизенга предложил создать группу, представляющую нейтральные государства Азии и Африки, на которую генсек должен был опираться при осуществлении миссии ООН в Конго. Советская делегация эту инициативу поддержала и внесла проект резолюции, где предлагалось «учредить группу в составе представителей государств-членов ООН, предоставивших в соответствии с решением Совета Безопасности вооруженные силы для оказания помощи Республике Конго, с тем, чтобы эта группа, действуя вместе с генеральным секретарем ООН, обеспечила бы на месте безотлагательное проведение в жизнь решений Совета Безопасности, в том числе о выводе бельгийских войск с территории Конго и обеспечении территориальной целостности и политической независимости Конго»[197]. Развернувшаяся дискуссия показала, что на принятие проекта «надежд нет», и советская делегация не настаивала на его голосовании. Никакого решения на заседании Совета принято не было[198].
Хаммаршельд согласился, правда, руководствуясь совсем другими целями, создать Консультативный комитет по делам Конго, куда вошли представители стран, чьи войска участвовали в операции ООН. Его заседания (первое состоялось 24 августа) проходили регулярно и в обстановке секретности. Для прессы предназначались только согласованные коммюнике. Обсуждавшиеся вопросы на голосование не ставились. В конце каждого заседания генсек ООН как председатель Комитета коротко подводил итоги, и несогласные имели право выразить особое мнение.
По мнению Уркварта, заседания Комитета давали прекрасную возможность «для консультаций, обмена мнениями и обеспечения поддержки операции ООН в Конго»[199]. В приватных беседах часто высказывалось мнение, что Комитет – это говорильня, декоративный орган. Раджешвар Дайял заявил советскому дипломату, что «Комитет большую часть времени проводит в бесполезных спорах и не оказывает никакого влияния на решения и деятельность Хаммаршельда. Само существование этого комитета ‹…› доказывает неэффективность попыток решить что-либо в Конго путем коллективных действий самих афро-азиатских стран, причем, прежде всего потому, что эти страны по многим вопросам не могут договориться между собой»[200]. Сам Хаммаршельд говорил представителю Великобритании в ООН Патрику Дину, что Комитет «долго обсуждает вопросы», и ему трудно принимать конкретные решения[201].
Лумумба оказался в трудном положении, когда страна разваливалась, а войска ООН не трогали сепаратистов, но «продолжали оставаться в Конго, превратившись в мишень для нападок премьер-министра, который сам их пригласил»[202]. Теперь у него был только один выход – подавить сепаратизм и навести порядок в стране собственными силами при помощи стран восточного блока.
Помощь пришла. 22 августа теплоход «Архангельск» доставил в Конго 100 грузовиков «ГАЗ-63» с механиками-инструкторами, запчастями и авторемонтной мастерской[203]. Был пополнен парк советских гражданских самолетов, находившихся в распоряжении Лумумбы. 19 июля по решению Президиума ЦК КПСС правительству Ганы, а фактически для использования в Конго, были предоставлены пять «ИЛ-18». Один «ИЛ-14» был «передан 11 августа в качестве дара» Лумумбе. 28 августа из Москвы в Стэнливиль вылетели 10 «ИЛ-14», выделенные правительству Конго «на срок до одного года»[204]. Находясь в США, Лумумба в принципе договорился с Кузнецовым об использовании советских транспортных средств в военной операции против сепаратистов, а позднее обсудил детали с послом СССР в Конго М. Д. Яковлевым[205].
Из Леопольдвиля советские грузовики были переправлены на баржах по реке Касаи в Порт Франки, откуда своим ходом дошли до Лулвабура, столицы провинции Касаи. 24 августа части КНА двумя колоннами на советских грузовиках двинулись на столицу Южного Касаи Баквангу Наспех сколоченные формирования Калонжи не смогли оказать сопротивления и были рассеяны, сам он бежал в Элизабетвиль. 27 августа федеральные войска заняли Баквангу.
Начало операции было приурочено к открытию конференции солидарности африканских народов, проходившей в Леопольдвиле 25–31 августа. Представители 13 африканских стран осудили «сепаратистские и колониалистские движения, направленные на раздел Конго», но одобрили действия ООН в этой стране и призвали конголезское правительство сотрудничать с силами ООН. Только Гана, Гвинея и ОАР высказались за оказание прямой военной помощи правительству Лумумбы[206].
Руководство США «оценило» военные успехи Лумумбы. 26 августа директор ЦРУ Аллен Даллес телеграфировал резиденту в Леопольдвиле Лоуренсу Девлину: «В высших эшелонах власти пришли к определенному и однозначному выводу, что если (Лумумба) останется у власти, это неизбежно приведет в лучшем случае к хаосу, а в худшем – к установлению коммунистического контроля над Конго с ужасными последствиями для престижа ООН и интересов всего свободного мира. Поэтому мы считаем, что его устранение должно стать срочной и главной целью, высшим приоритетом наших тайных операций в нынешних условиях»[207]. Для смещения Лумумбы и замены его правительства прозападным Девлину предоставляли широкие полномочия, «включая более жесткие действия, если их удастся сохранить в тайне». Специалисты ЦРУ и Пентагона готовили отравление премьер-министра[208]. К ядам прибегать не пришлось. Девлин считал, что с Лумумбой лучше расправиться руками конголезцев. Прекрасно владевший ситуацией в Конго разведчик знал, с кем и как нужно работать в этом направлении[209].
Противников внутри Конго у Лумумбы было немало, и самым влиятельным был президент Касавубу Премьеру не хватило гибкости и расчетливости, чтобы наладить отношения с президентом. Хорошо знавший Лумумбу Т. Канза посетовал в беседе с советским дипломатом, что премьер стремился превратить Касавубу в «политическую фикцию». Лумумба, считал Канза, «несколько вырвался вперед и сделал несколько слишком резких поворотов, что обострило его разногласия с Касавубу и окончательно толкнуло последнего к Западу»[210]. Осторожный Касавубу, державшийся в тени, почувствовал, что наступило время реванша. Выступить против Лумумбы его настойчиво убеждали бельгийские советники, западные дипломаты, разведчики. ЦРУ разработало и передало президенту через посредника детальный план, описывающий «последовательные действия, которые он должен предпринять для смещения Лумумбы и после этого»[211].
