чтобы я расслабился и утратил бдительность?
Дед посмотрел на меня тем самым взглядом, который я часто замечал за ним в последнее время. Взглядом, в котором одновременно читалось сразу несколько противоречивых чувств.
– Нет. Это был не спектакль. Они действительно принимают тебя за воскресшего Стража. И твой блеф был великолепен! Как ты за какие-то секунды просчитал, что они не отдадут тебе Стража?
– Сам не знаю, – честно признался я.
– Вот видишь, – наставительно сказал Дед, – иметь такую интуицию, суметь обмануть не только Стража, но и Старшего, выдав себя за Первого Стража, каким-то образом сумев отразиться в расколотом зеркале, да и многое другое, всё это и говорит о том, что, не смотря на твоё происхождение из мира отражений, ты оказался очень силён. И я разделяю мнение Старшего Тьмы – ты сильнее Первого Стража. Хотя бы уже потому, что не дал обманом завлечь себя в ловушку и дать себя устранить.
– Но, как такое возможно?
Дед усмехнулся.
– Я же только что говорил тебе о вероятностях.
Ну и дела. Рассказать кому из друзей, что я сильнее Стража Вселенной, так, в лучшем случае, посмеются, как шутке, а в худшем, сочтут свихнувшимся на компьютерных играх геймером. И тут вдруг меня словно иголкой в мозг кольнула одна мысль, которая появилась ещё тогда, при разговоре со Старшим на той стороне, вернее, в самом конце разговора, когда я увидел то, что находилось под капюшоном. Я попытался прогнать эту мысль, но она не желала уходить, и только сильнее свербила. Поняв, что долго вытерпеть не смогу, как бы ни старался, я решился, и задал Деду вопрос.
– Вы помните, что я рассказал вам о том, как увидел истинный облик их Старшего?
– Конечно, – спокойно ответил тот.
– Теперь, когда я уже знаю, что к чему, когда я уже по самые уши в мистике, ну, или в том, что я бы ещё недавно посчитал мистикой, могу ли я попросить и вас показать мне свой истинный облик?
– Зачем тебе это? – Прищурил глаза Дед.
И правда, зачем? Чтобы убедиться ещё раз, что Тьма есть Тьма, а Свет есть Свет? Так с этим, вроде, теперь уже разобрались. Зачем тогда? Чтобы избавиться от постоянного напоминания о доме, о моём мире? Так проще попросить его сменить облик на любой мне незнакомый. Зачем же тогда?
– Из чистого людского любопытства, – ответил я, наконец.
В ответ тишина. Было видно, как он глубоко задумался. О чём он думал? Вот бы узнать. О том, не ослепит ли меня сияние его сущности, как чуть не ослепил отражённый в расколотом зеркале меч? Или о том что, можно ли обнажать перед простым человеком сущность полубога? Теперь, когда я знал о существовании Высших, я слегка понизил для себя статус Старших. Однако, ещё раз внимательно взглянув на Деда, я понял, что он, как всегда, думает о том, какую часть правды можно мне поведать и доверить. Даже теперь, после всего, что я для него сделал, он не готов был доверять мне полностью. И я уже хотел выплеснуть слова своей обиды на этого застывшего в задумчивости толстяка, как он, с явной неохотой, произнёс:
– Хорошо. Но, поверь, ничего оригинального ты не увидишь.
– А это уж мне решать, – уже не так уверенно произнёс я.
И образ Деда начал медленно таять. И уже через несколько мгновений передо мною клубилось нечто, пытавшееся, всё же, сохранять контуры человеческого тела, хотя это ему не всегда удавалось. То и дело из общей фигуры выбивались какие-то отростки, а порой и среднего размера пузыри. В горле у меня сразу пересохло, тело сделалось ватным, где-то в затылке появился пульс, ужас сковал тело. Прямо напротив, скрывая собою кресло, бурлила Тьма!
– Чёрт подери! – Вырвалось у меня.
– Не ожидал? – Услышал я голос Деда.
– Не то слово, – пробормотал я.
Только-только всё мироустройство, наконец-то, стало казаться мне понятным. Только-только я уверился, что понимаю расстановку фигур, и своё место в этой партии. Как всё снова встало с ног на голову. Сказать, что мне стало страшно, ничего не сказать. А ещё навалилась усталость и тоска. Тоска по тому беззаботному времени, когда я был простым молодым парнем в отражении под таким родным названием – Земля! Усталость от того, что все мои старания теперь оказались глупыми и никчемными. Возомнил себя Стражем Света, когда вокруг только Тьма! Как же жалко я сейчас выгляжу. Зачем я только попросил его показать свою сущность? Ожидал светлого ангела, глупый я мальчишка! Уж лучше б оставался в плену иллюзии.
– Ты сам захотел увидеть, – ответил Дед моим мыслям. Теперь напротив меня снова сидел в кресле бодрый полноватый старик. Я совсем не заметил, когда он снова надел личину моего настоящего деда. Он сидел совершенно спокойно, и без всяких эмоций смотрел на меня своим немигающим взглядом.
– А теперь спрашивай, – предложил он, – и смени несчастное выражение своего лица – оно мне не нравится. В гостях у Стража Тьмы ты выглядел, я надеюсь, бодрее?
Он издевается надо мной. Так кошка играет с мышью, прежде чем нанести смертельный удар. О чём он говорит? О какой Тьме? Когда он сам – Тьма! Но собраться, действительно, было надо. Нельзя раскисать даже тогда, когда мир, который я ещё совсем недавно считал незыблемым, готов вот-вот разрушиться, как карточный домик. Дед – мой настоящий дед – всегда учил меня, что не стоит терять присутствие духа до тех пор, пока сам ещё жив. А я был всё ещё жив, а значит, зачем-то нужен этому Старшему. И я, как мог более решительно, взглянул в глаза этого бутафорского Деда, под маской которого бурлила Тьма.
– Меня всё время обманывали, – спокойно произнёс я, – Тьма по обе стороны Врат.
Дед молчал, с интересом наблюдая за мной.
– Одного не понимаю, зачем вам понадобился я?
Дед слегка переменил своё положение в кресле, и, как мне почудилось, с ожиданием посмотрел на меня. Он словно хотел, чтобы я сам дал ответ на свой вопрос. Или не на этот вопрос. Тогда, чёрт подери, на какой?
– В тебе, всё же, есть одна слабость, – констатировал Дед, – ты упорно не желаешь признавать то, что все ситуации в этом месте, есть суть одна ситуация. И ты, поэтому, не решаешься применять логику, которая уже помогала тебе осмыслить часть этого мира, ко всему миру.
Я был ошарашен, хотя и старался сохранить внешне достоянный вид. Я ожидал чего угодно, но не того, что этот служитель Тьмы предложит мне воспользоваться снова
