В этот момент ужасный вопль разнесся среди гор. Огонек взвился высоко в воздух, потом, кувыркаясь, покатился вниз и исчез, как погасшая ракета.
- Там как раз обрыв! - хрипло проговорил Оуэн,
Глава тринадцатая
Порошки и пилюли
- Да, это был храбрый боец и славный товарищ,- грустно проговорил Таппер, когда несколько часов спустя они собрались за завтраком в кухне.
- Может, он еще вернется, - сказал Пью. Аптекарь покачал головой:
- Прошло уже шесть часов. Останься он жив, давно был бы здесь. Сорвался в пропасть.
Пью кивнул. Надеяться бесполезно, надо глядеть в лицо фактам: еще один человек пожертвовал жизнью за дело чартизма. Беньовский погиб, чтобы спасти пушки.
Оуэн поднялся и отодвинул тарелку,
- Я пойду искать его... его тело.
- Я с тобой! - Том вскочил из-за стола, забыв об усталости.
- Только один вопрос, - сказал Оуэн, отворяя дверь: - Кто он такой был, этот Беньовский?
Мужчины переглянулись. Таппер заговорил горестно:
- Думаю, что теперь можно и рассказать. Этот человек звался майор Беньовский. Его выслали из Польши, и он явился сюда, чтобы...
Он умолк, прислушиваясь к шагам во дворе. Все вскочили. Пью схватился за пистолет. - Не стрелять! - прошептал аптекарь.
Они ждали молча. Шаги послышались ближе, медленные, тихие шаги, будто из последних сил тащилось раненое животное.
- Доброе утро, друзья! Завтрак для меня оставили? В дверях стоял Беньовский.
Кровь запеклась у него на лбу, одежда была изорвана, облеплена грязью и покрыта репьями. Несмотря на все это, несмотря на смертельную бледность и воспаленные глаза, поляк и сейчас оставался учтивым кавалером. Он с трудом оторвался от дверного косяка, однако заставил себя пройтись по кухне своей прежней щегольской походкой - такой волей обладал этот человек.
- Выпей немного бренди, - предложил Таппер.- Слава Богу, ты цел! А мы уже не надеялись увидеть тебя живым.
- Думали, что вы свалились в пропасть, - добавил Оуэн. - Как вам удалось выбраться?
- Дайте ему сначала поесть, а потом приставайте с расспросами.
- Пустяки, - сказал Беньовский. - Я могу и говорить и есть. Все было не так страшно.
- Но вы спасли все дело! - горячо настаивал Пью.
- Короче говоря, они едва не окружили меня, прижав к самому краю скалы. А мне вовсе не хотелось лететь вниз, ей-ей, не хотелось! Просто я собирался еще кое-что сделать в этой жизни. Оставался единственный выход - притвориться, что я слетел. Тогда они бы не стали искать мое тело, по крайней мере до утра.
- Но я слышал твой крик.
- Вы не ранены?
- Немножко. Они задели меня еще раньше-раз или два. А крик? Пришлось, знаете ли, сыграть комедию. Я просто швырнул вниз фонарь, а эти дураки решили, будто я свалился вместе с ним. На самом деле я просто лежал на земле в нескольких шагах от них и ждал, когда они уберутся восвояси. А потом добирался домой через эти бесконечные горы и овраги...
Таппер поставил перед ним тарелку мяса, зажаренного с яйцом, и Беньовский с жадностью стал есть. Потом аптекарь сказал задумчиво:
- Не нравится мне все это. Откуда взялись в этих местах солдаты? Неужели правительство выследило нашу ферму?
- Это немыслимо, - сказал Гонт.
- Абсолютно невозможно, - согласился Пью. - Кроме нас, едва ли дюжина чартистов знает про нашу ферму. А те, кто знает, - все отборный, проверенный народ.
- Значит, здесь просто совпадение. Но мы должны быть вдвойне внимательны.
- Самое трудное впереди, - снова заговорил Гонт: - надо распределить оружие среди людей. Волей-неволей придется звать их сюда. Но это еще полбеды, а вот как потом выводить их отсюда? Да еще вместе с оружием.
- Об этом не беспокойся, - оборвал Таппер сердито. - Это я беру на себя. Я уже кое-что придумал.
А через несколько дней Таппер раскрыл свой план Оуэну и Тому. Только им. Он вызвал их во двор, где уже стоял запряженный старина Буцефал.
- Собирайтесь, и побыстрее, - сказал аптекарь.- Мы снова отправляемся в путь.
Ребята понимали, что расспрашивать бесполезно. Он сам все расскажет, когда придет время. А пока надо собрать свои пожитки. Их немного, упаковать их - дело нескольких минут.
И вот в набитой поклажей тележке они уже трясутся по той самой дороге, которая много недель назад привела их на "Вольную ферму".
- Пора, пора доктору Тапперу опять взяться за дело; надо снабдить лекарствами наших старых пациентов,- приговаривал он с обычной своей усмешкой.
- А я-то думал, что доктор занят более важными делами! - храбро возразил Том.
- Кто знает, кто знает...
Некоторое время ехали молча. Дорога вела к югу, туда, где гора Шугар-Лоф преграждала прямой путь к Абергавенни и угольным копям. Оуэн чувствовал, что они едут к людям, что вскоре они вновь окажутся в самом пекле мятежа, и мальчишечье сердце билось сильнее при мысли о предстоящих сражениях и битвах.
В середине дня они остановились перекусить. Таппер вдруг сказал:
- Полагаю, вам будет не вредно узнать, какого сорта лекарства я продаю и для кого они предназначены.
Он подошел к тележке и с помощью мальчиков стал выгружать бесчисленные банки и коробочки; лекарства, которые он раздавал по деревням. Все выглядело вполне невинно. Но вот тележка пуста, и на дне... на дне ничего - просто голые доски.
Мальчики были озадачены: что за таинственность? Оуэн уже собирался сказать что-то, но тут Таппер потянул одну из досок и сдвинул ее,
- Двойное дно! - в восторге воскликнул Том. Под досками лежал ряд ружей и пик. Доктор потрогал острие одной из них:
- Это мои ланцеты. - И тут же быстро задвинул доски, - И мои лекарства тоже особого свойства, - продолжал он, вновь загружая тележку, - Видите эту этикетку? Она написана по-латыни - ни один полицейский не прочтет. А говорится в ней вот что: "Пилюли для ториев[*] разной величины и различной степени эффективности". Пули! А вот это - "порошки, чтобы донести пилюли в цель". Порох!
- Ружейный порох! - вскричал Оуэн, Таппер кивнул с грустью:
- Радикальное средство. Но, боюсь, единственное, которое может излечить их.
В течение нескольких дней они развозили свои "лекарства" по деревням между Абергавенни и Ньюпортом, Иногда, под покровом ночи, возвращались на ферму пополнить запасы, А порой, тоже по ночам, сами принимали или "подбирали" оружие, спрятанное в каком-нибудь укромном местечке.
И по всей стране бродячие лоточники вели ту же опасную торговлю, хотя правительство жестоко их преследовало. Еще полгода назад человек мог свободно купить себе пику или саблю в оружейной лавке, но теперь власти делали все возможное, чтобы собрать всё оружие страны в одних руках в своих собственных.
- А к чему все наши труды? - спросил однажды Оуэн; этот вопрос он хотел задать очень давно.
