- А к чему все наши труды? - спросил однажды Оуэн; этот вопрос он хотел задать очень давно.
Придет день, - отвечал аптекарь мечтательно, - когда народ захватит власть в свои руки и тирания будет уничтожена навеки.
- Но когда он придет, этот день? Вот уже много месяцев мы играем в прятки. Какой прок от оружия, если мы не собираемся пустить его в ход?
- Ты нетерпелив, мой мальчик. А революция - это такая игра, которая не терпит поспешности. Может быть, потребуются годы, поколения, чтобы довести ее до конца, народ может оказаться в проигрыше не раз и не два, но в конце концов он выиграет. Вероятно, и через сто лет люди будут еще далеко от победы, но они всегда будут бороться, бороться и бороться, пока не победят.
- Звучит обнадеживающе, - ухмыльнулся Том. - К тому времени всех нас уже не будет в живых. А знаете, что говорят шахтеры? На днях - я сам слышал! - один сказал другому: "В Британии не станет рабов после пятого ноября". Что это значит? Уж не собираемся ли мы в этот день взорвать парламент?
- Нет, только не такие глупости. Но раз уж ты столько знаешь, могу тебе рассказать все. Мы действительно надеемся, что после пятого ноября в Британии не будет больше рабов. На этот день назначено восстание.
Том присвистнул:
- Значит, через месяц! Здорово!
- Другого выхода мет. Петиция провалилась, всеобщая забастовка не вышла. Конвент они разогнали.
- И как же все это будет?
- Начнет Южный Уэлс. Джон Фрост из Ньюпорта поведет нас. Сначала мы двинемся на Ньюпорт, потом на Монмут, чтобы вызволить из тюрьмы Генри Винсента.
- А потом?
- Когда ньюпортская почта НЕ прибудет в Бирмингем - это условленный сигнал! - бирмингемцы также восстанут, а с ними и все внутренние графства. Специальные люди разнесут вести по всей стране. Поднимется весь Север - под началом доктора Тейлора и Басси. Англия вспыхнет от Бристоля до Ньюкасла, и даже те, кто до сих пор не принимал участия в игре, возьмут нашу сторону, когда мы начнем.
Глаза Оуэна загорелись. Его кельтское воображение, всегда склонное к мечтам и фантазиям, было уже захвачено великолепными картинами, нарисованными Таппером. Победа казалась ему обеспеченной. Объединившийся рабочий народ только слово скажет, и задрожат тираны из Вестминстера.
Но не так просто было вскружить трезвую голову Тома, горожанина, бирмингемца. Он возразил:
А вы уверены, что мы выстоим против кавалерии и пушек? Я хочу сказать... То есть я-то не испугаюсь, но только вся сила пока на стороне правительства: оружие, дисциплина, выучка.
- Знаю, - согласился Таппер. - Это отчаянная игра, но единственно возможная. Однако наши дела не так уж плохи, как ты думаешь. - Он вынул часы. - Если мы поспешим, то, может, кое-что увидим. Такое, что вас изрядно удивит.
Солнце уже село, надвигались сумерки. Буцефал бежал веселой рысью по заброшенной дороге, которой пользовались редко, хотя она проходила всего в миле от большого шахтерского поселка.
- Глядите! - вдруг произнес шепотом Оуэн. - Впереди солдаты!
В розовой вечерней дымке видны были приближающиеся солдаты - целая рота солдат, марширующих по дороге с ружьями "на плечо".
- Да, - засмеялся Таппер, - только это не солдаты королевы. Это солдаты народа!
Он придержал лошадь, и они замерли вглядываясь. На маленьком вытоптанном лугу рота маршировала, перестраивалась на ходу. Некоторые держали ружья, другие - деревянные болванки: не все, как объяснил Таппер, рисковали брать на учения припрятанное оружие.
Невдалеке еще несколько взводов и рот, вооруженные пиками и крестьянскими косами, учились строиться в каре, чтобы дать отпор кавалерии. И было видно, что все эти люди уже свыклись с суровой дисциплиной; двигались они четко, будто вовсе и не устали после тяжкого дня в шахте.
- Такие картинки можно наблюдать по всей Северной Англии, - отметил аптекарь.- Но у нас обучение людей организовано лучше, чем в других местах, потому что у нас есть организатор.
- Кто?
Аптекарь вместо ответа указал рукояткой кнута на всадника, который скакал в вечернем тумане от одной роты к другой. Одних он хвалил, иным показывал, что и как надо исправить. Наконец он закончил смотр и галопом направился к их тележке. Было что-то очень знакомое в очертаниях его фигуры, в его посадке...
- Беньовский!
- Он самый.
Поляк подскакал и улыбнулся мальчишкам.
- Майор Беньовский, - тепло отрекомендовал Таппер. - Польский ссыльный и создатель английской рабочей армии.
Глава четырнадцатая
Кто предатель?
Они возвращались на "Вольную ферму" и теперь одолевали самый трудный и крутой подъем.
- Если повсюду дела обстоят, как здесь, - говорил довольный Таппер, - то ноябрь может оправдать наши надежды...
Но надеждам, кажется, не суждено было сбыться. На пороге их встретил Саймон, бледный и встревоженный.
- Что случилось? - быстро спросил аптекарь, соскакивая с тележки.
- Пройдем внутрь, - сурово отвечал моряк. - Новости не такие, чтобы кричать о них.
Предчувствуя недоброе, они последовали за ним в кухню. Пью и еще двое незнакомых чартистов приветствовали их.
- Томас из Абертиллери... - начал Саймон.
- Ну?
- ...арестован прошлой ночью. Вместе с телегой, полной добра.
- Это скверно! - Аптекарь в недоумении свел брови. - Но, черт побери, каким образом...
- Есть новости и похуже, - прервал Пью.
- Хуже?
- Да. При нем был план тюрьмы в Монмуте. Таппер даже присвистнул:
- Для полиции план тюрьмы - это намек на то, что творится за ее спиной. Скверно, поистине скверно!
- И к тому же странно, -добавил Пью поеживаясь.
- Более чем странно - это гнусно! - воскликнул один из незнакомцев, ударяя кулаком по столу и вскакивая. - У нас в Абертиллери это называется предательством!
Предательство!
Страшное слово упало, как камень в спокойную воду. Минуту никто не говорил. Все стояли, глядя друг на друга, пока Пью не прервал неловкое молчание:
- Это Морган из Абертиллери. А это Норрис, оттуда же. Вы понимаете, каково им теперь возвращаться, когда сцапали Томаса?
- Рад видеть вас, товарищи, - сердечно приветствовал их Таппер. - Надеюсь, вы неправы и это не предательство. Нет, не могу себе даже представить, что во всем Уэлсе хоть один из наших способен на подобную подлость. Я уж не говорю о более узком круге наших руководителей.
- Вот именно, об узком круге, - вымолвил Норрис. - Кто входит в этот узкий круг? Кто мог знать, что Томас поедет с товаром именно по этой дороге, именно в это время? Ведь полицию надо было предупредить заранее.
- Я знал, - возразил аптекарь с поклоном.
- Кто еще?
- Мы, - Саймон указал на себя и Пью.
- А эти мальчишки?
- Нет, они не знали.
- Кто еще?
