Беата находила занятия с отцом Андре невероятно увлекательными и напоминавшими ей о тех годах, когда она самостоятельно читала Библию. Конечно, все, что он говорил, имело отношение к католической религии. Он рассказывал об остановках Христа на крестном пути, Пресвятой Деве, Троице, различных обрядах, учил ее чтению молитв с использованием четок, объяснил важность святых таинств и причастия. Беата постоянно задавала ему вопросы, чем еще больше убеждала священника, что вдумчиво относится к занятиям. Кроме того, ее не смущали теории и идеи христианства. Как-то она даже объяснила, что в их религиях есть немало сходных моментов. Отец Андре понимал, что перед ним прекрасная молодая женщина, обладающая глубокими знаниями религии и философии, а также любящим и добрым сердцем. За две недели он очень привязался к ней и по достоинству оценил ее способности и рвение. Мало того, каждый день Беата приносила ему с фермы что-нибудь вкусное вместе с приветом от Цуберов. А как-то она даже рассмешила отца Андре рассказом о том, как училась доить корову. Сама Беата смеялась еще громче, представив за подобным занятием Бригитту. Да сестрица просто хлопнулась бы в обморок!
Единственное, что бесконечно мучило Беату, — мысли о родных. Особенно ей не хватало матери. Да и по отцу, несмотря на его жестокость и неумолимость, она скучала. И постоянно волновалась за братьев. Пусть она изгнана отцом и живет сейчас так далеко от родных, Беата все равно любила их по-прежнему. Она даже не сердилась на них. Только скучала. И часто рассказывала о своей семье отцу Андре, потрясенному ее состраданием и всепрощением. Она, казалось, совсем не таила зла на тех, кто заставил ее покинуть родину.
Как-то священник бесконечно тронул Беату, заявив, что, если бы она не родилась в иной вере и не собиралась замуж, из нее вышла бы прекрасная монахиня. Однако Антуан, услышав это, отнесся к словам отца Андре совсем иначе, чем Беата.
— Господи, надеюсь, он не собирается привести новую овечку в стадо невест Христовых! О нет! У меня на тебя другие планы! — возмутился он.
— У меня тоже. Но с его стороны было так мило сказать это! — польщено заявила Беата, и Мария целиком с ней согласилась.
— Не желаю я слушать ничего подобного, — неодобрительно буркнул Антуан, все еще явно нервничавший. — Что за бред! Я всегда считал подобную участь крайне печальной. Люди должны иметь семьи и детей.
— Не все. Некоторые просто не предназначены для семейной жизни, — справедливо возразила Беата.
— Зато я очень рад, что ты станешь моей женой, — засмеялся Антуан, перегибаясь через обеденный стол, чтобы поцеловать невесту, чем вызвал улыбку на лице Марии. Антуан усердно трудился на ферме, помогая Вальтеру. Каждый вечер Беата перевязывала его руку. Она заметила, что рана постепенно затягивается, хотя кисть по-прежнему плохо слушалась. Ничего, время все лечит. Даже с одной рукой Антуан прекрасно управлялся. А красивее человека для Беаты не было на всем белом свете.
Она застенчиво улыбнулась, когда он поцеловал ее. Девушку по-прежнему смущали разговоры о детях, напоминавшие о новых открытиях, которые ей предстоят.
В утро крещения Беаты по пути в церковь Мария, Антуан и Беата заехали в мэрию. Хмурый чиновник провел короткую церемонию гражданского бракосочетания, ставшую прелюдией к завтрашнему церковному венчанию. Для Беаты было очень важно сознавать, что в глазах закона она уже жена Антуана, а завтра станет ею и в глазах церкви. Мария и Антуан присутствовали при крещении Беаты; Вальтер не смог прийти, потому что на ферме было слишком много работы. Таинство заняло совсем немного времени. Беата поклялась в верности Богу и католической церкви. Мария стала крестной матерью Беаты и дала обещание помогать крестнице быть стойкой в вере и всячески противостоять козням дьявола.
После крещения Беата впервые приняла причастие. Она заплакала, когда отец Антуан положил ей в рот облатку. Слишком много значило для нее все происходящее. Это было иначе, чем то, что она испытала в иудаизме. Беата всегда находила до ужаса скучным время, проведенное в синагоге. Приходилось часами высиживать на одном месте, ее раздражало, что мужчины должны были находиться отдельно от женщин. Кроме того, ей казалось несправедливым, что женщин-раввинов не бывает, но когда она попыталась поговорить об этом с отцом, тот ужасно рассердился и сказал, что так уж устроен свет. Правда, Беата была разочарована, узнав, что женщин-священников тоже не бывает. Но у христиан по крайней мере были монахини!
Бригитта тоже считала законы ортодоксальной иудейской церкви слишком суровыми и по секрету шепнула сестре, что после свадьбы не будет строго придерживаться кошерной еды, поскольку Генрих и его семья давно распростились с этими дурацкими обычаями. Правда, родителям она не посмела признаться в таком кощунстве. Бригитта вообще всегда критиковала правила и принципы иудаизма. Беата не была столь категоричной, хотя тоже далеко не со всем соглашалась. Но к собственному удивлению, ей вдруг понравилась идея стать католичкой. Это еще больше сближало ее с Антуаном. Теперь они будут делить все, даже веру.
Беата нашла, что поверить в чудеса — такие, как непорочное зачатие и рождение Иисуса, — очень легко, и сейчас, выходя из церкви, чувствовала себя обновленной. Сияющая девушка улыбалась Антуану. Сегодняшний день был одним из самых необыкновенных в ее жизни — гражданская брачная церемония и крещение. Разве этого не достаточно, чтобы сделать счастливым любого человека?
— Мне все же жаль, что вы не захотели стать монахиней, — мягко пошутил отец Андре. — Еще немного времени и занятий, и вы бы поняли свое истинное призвание.
Растерявшийся Антуан в панике обнял невесту.
— Хорошо, что у вас было только две недели, — буркнул он. Мысль о том, что невеста уйдет в монастырь, после того как он столько боролся, чтобы завоевать ее, наполняла его ужасом. И хотя священник желал им только добра, Антуану страшно было подумать, что он может потерять Беату!
Они вышли из церкви, договорившись, что приедут венчаться завтра. Их бумаги были в порядке, и гражданская церемония давала им полное право на церковную.
После праздничного ужина, устроенного в честь новой католички, Беата ушла спать пораньше. Последнюю ночь она проводит в постели одна. С завтрашнего дня они будут спать вместе. А сегодня у нее еще есть работа, которую надо закончить. Ее тайный труд.
Из Германии Беата не привезла ничего, что могло бы сойти за подвенечное платье. Весь гардероб был практичным и подходящим для работы на ферме. Но Мария дала ей две чудесные кружевные скатерти, которые были подарены еще бабкой и успели порваться во многих местах. Однако Беата сказала, что это совершенно не важно. И в короткие минуты свободного времени, остававшиеся после изучения катехизиса, доения коров и стряпни, она уходила в свою комнату, где лихорадочно работала иглой. Платье, сшитое из скатертей, было почти готово. Ей удалось раскроить его, обойдя многочисленные дыры. Тонкое кружево красиво драпировало плечи и руки, а из остатков она смастерила крохотную шапочку с вуалью. Беата была так миниатюрна, что платье получилось даже с небольшим шлейфом. Она заложила лиф узенькими складками, доходившими до немыслимо тонкой талии. Юбка расширялась небольшим колоколом и была отделана аппликациями из того же кружева. Получился настоящий шедевр, но пока никто его не видел. Даже Мария, с нетерпением ожидавшая, чем порадует ее Беата. Ей казалось, что платье будет скромным и не слишком удачно сшитым: в конце концов, чего можно ждать от неопытной портнихи, в распоряжении которой всего лишь две рваные скатерти?
