Из Германии Беата не привезла ничего, что могло бы сойти за подвенечное платье. Весь гардероб был практичным и подходящим для работы на ферме. Но Мария дала ей две чудесные кружевные скатерти, которые были подарены еще бабкой и успели порваться во многих местах. Однако Беата сказала, что это совершенно не важно. И в короткие минуты свободного времени, остававшиеся после изучения катехизиса, доения коров и стряпни, она уходила в свою комнату, где лихорадочно работала иглой. Платье, сшитое из скатертей, было почти готово. Ей удалось раскроить его, обойдя многочисленные дыры. Тонкое кружево красиво драпировало плечи и руки, а из остатков она смастерила крохотную шапочку с вуалью. Беата была так миниатюрна, что платье получилось даже с небольшим шлейфом. Она заложила лиф узенькими складками, доходившими до немыслимо тонкой талии. Юбка расширялась небольшим колоколом и была отделана аппликациями из того же кружева. Получился настоящий шедевр, но пока никто его не видел. Даже Мария, с нетерпением ожидавшая, чем порадует ее Беата. Ей казалось, что платье будет скромным и не слишком удачно сшитым: в конце концов, чего можно ждать от неопытной портнихи, в распоряжении которой всего лишь две рваные скатерти?
Мария и понятия не имела, на что способна Беата, у которой был настоящий талант модельера.
Антуан должен был прийти в церковь за час до бракосочетания, чтобы согласно обычаю встретиться с невестой в последнюю минуту. Беата хотела предстать перед ним во всем блеске. Сам Антуан ничего не знал о великом замысле и считал, что Беату просто изматывает утомительная работа на ферме. Даже Мария не догадывалась, что девушка частенько засиживается до рассвета, чтобы закончить платье к свадьбе. Этот наряд был самим совершенством, достойным парижской коллекции, и, будь он сшит из шелка или атласа, а не из тонкого полотна и старого кружева, любая невеста из высшего общества сочла бы за честь его надеть. И даже сейчас платье казалось на редкость изысканным. К тому же оно идеально подходило для простой церкви в горах.
При виде девушки Мария тихо ахнула.
— О Боже, девочка… где ты взяла это платье? Разве Антуан возил тебя в Лозанну?
— Конечно, нет, — засмеялась Беата, довольная произведенным эффектом.
Мария неожиданно всхлипнула и разразилась слезами. Беата растерянно объяснила:
— Я сшила его из тех скатертей, что вы дали. Целых две недели работала не покладая рук.
— Не может быть! Да я бы и за два года не смогла сделать ничего подобного.
Мария в жизни не видела такой красоты. В этом платье Беата казалась сказочной принцессой. Самой красивой невестой на свете.
— Где ты научилась так шить?
— Для меня это что-то вроде забавы. Я делала разные вещички для матери и сестры, а себе всегда предпочитала шить, придумывая фасоны, а не покупать платья.
— Но лучше этого просто ничего не может быть! Мария заставила Беату покружиться, восхищаясь вуалью и шлейфом. Настоящая картинка!
— Погоди, что еще скажет Антуан, когда тебя увидит. Да он просто в обморок упадет, прямо у алтаря!
— Надеюсь, что нет, — нахмурилась Беата, взволнованная такой перспективой. Даже Вальтер, увидев ее, поразился и помог Марии тщательно расправить юбку и вуаль невесты на заднем сиденье машины. Они с Марией сидели впереди, а Беата чувствовала себя немного виноватой за то, что заставила Антуана идти в церковь пешком. Но ничего не поделаешь, нельзя же было допустить, чтобы он увидел платье!
До его ухода Беата пряталась в соседней комнате, так что все традиции были соблюдены. Ей до сих пор не верилось, что сегодня день ее свадьбы. Одеваясь, Беата заплакала. Разве думала она когда-нибудь, что в такой день Моники не будет рядом, а отец не подведет ее к жениху?
Вальтер и Мария отыскали для молодых и кольца, совсем простые и сильно потертые. Одно принадлежало отцу Вальтера. Оно до сих пор хранилось в шкатулке, а сейчас лежало в кармане Вальтера вместе с кольцом прабабки Марии — узкой золотой ленточкой с крошечными алмазиками. Оно было таким маленьким, что не лезло на палец ни одной женщине в их семье, зато идеально подошло Беате. По внутреннему ободку шли выгравированные слова: Моn coeura toi — «Тебе мое сердце». Кольцо истончилось от времени, но Беата с благодарностью приняла его.
Вальтер и Мария проявили неслыханное великодушие, решив провести эту ночь у друзей, чтобы предоставить дом в полное распоряжение новобрачных. Вальтер поставил охлаждаться во льду бутылку шампанского, которое хранил многие годы, еще со времени свадьбы сына. Марта приготовила свадебный пир: она старалась чем могла выказать свои любовь и нежность. Ей хотелось, чтобы у молодых людей сегодня был настоящий праздник: разве так прошла бы их свадьба, будь обе семьи хоть чуточку справедливее?
Но новобрачные знали, что, хотя они многое потеряли, все же приобрели еще больше, потому что отныне навеки будут вместе. Для Антуана и Беаты этого было вполне достаточно, хотя для обоих оказалось очень трудно в такой день не думать о тех, кого они оставили дома.
Местные жители как раз покидали церковь после службы, когда туда прибыли Цуберы и Беата. Антуан, как и просила Беата, ждал их в доме священника. Прихожане громко восхищались изумительным платьем и прелестной невестой, казавшейся неземным созданием, — с темными локонами, прикрытыми кружевной шапочкой, белоснежной кожей и огромными голубыми глазами. Даже старожилы не могли припомнить такой красоты. Отец Андре восхищенно покачал головой и во всеуслышание признал, что невеста из Беаты куда лучше, чем монахиня, и что он никогда не видел столь прекрасной новобрачной.
Лукаво щурясь, он пригласил Антуана в церковь, обещая ему необыкновенный сюрприз. Антуан так и не смог догадаться, что он имеет в виду, пока органист не заиграл выбранную вместе с Беатой мелодию и в дверь под руку с Вальтером не вошла невеста. Она двигалась с грацией юной королевы, почти не касаясь земли ногами, обутыми в единственные привезенные с собой вечерние туфельки из атласа цвета слоновой кости, украшенные пряжками со стразами. Конечно, Антуан не был готов увидеть Беату в подвенечном платье. Он все гадал, что она наденет, а узрев изысканный наряд, решил, что Беата захватила его с собой из Кельна. Похоже, его сшили в Париже еще до войны.
Но он едва успел рассмотреть платье: все его внимание было приковано к Беате. Молодые люди не отрываясь смотрели в глаза друг друга, не замечая, что оба плачут. Кружево, служившее вуалью, было достаточно тонким, и Мария, приподняв его, увидела, что лицо невесты мокро от слез. Только на этот раз это были слезы счастья. Никто из собравшихся в церкви никогда прежде не присутствовал на столь трогательном событии.
