— Доменико! Это же мой Вито. Сходство просто невероятное. Мой дорогой Вито!
— Мы назвали его в честь вашего сына, тетя Рина. Мы подумали, что вам будет приятно, — мягко произнесла Кэролайн.
— Вы назвали его Вито? — Женщина протянула руку Кэролайн и благодарно взглянула на Доменико. — Спасибо, дети мои, — с чувством проговорила она.
Доменико приподнял ее лицо и заглянул ей в глаза:
— Ты же знаешь, что мы сделаем все, чтобы тебе было хорошо, тетя Рина. Я очень многим обязан тебе. И Вито тоже, ведь он делил со мной и тебя, и ваш дом, и я буду вечно благодарен вам обоим.
— Глупости, Доменико. Вам никогда не нужно было ничего делить, ты всегда был для меня вторым сыном, а для Вито — любимым братом. Я больше не желаю слышать это слово «благодарность». Ты и так дал нам намного больше, чем мог получить от нас за всю жизнь. — Глаза пожилой женщины затуманились, потому что она все еще не могла спокойно говорить о погибшем сыне. И чтобы не разрыдаться, резко сменила тему. — Меня очень удивило твое письмо, в котором ты сообщил о своей женитьбе и о том, что стал отцом ребенка. — В голосе тети Рины не было и тени укора, лицо ее оставалось спокойным, но было ясно, что она обижена, и Кэролайн увидела, как Доменико глубоко вздохнул. Но не успел он ответить, как пожилая женщина обернулась к Кэролайн и сказала: — Последние несколько лет я все ждала, что один из моих мальчиков или оба приведут ко мне своих невест. Меня удивляло, что они так долго не женятся, но, возможно, они просто были немного испорчены: бесконечные поездки, красивые женщины и развлечения привели к тому, что они не захотели связывать себя узами брака. Возможно, они думали, что женитьба помешает им наслаждаться жизнью, ведь так, Доменико?
— Возможно, — улыбнулся он, — но, может, просто наши запросы были слишком высоки, потому что мы привыкли считать идеалом тебя, а множество женщин, которых мы встречали, были далеки от него, тетушка.
— Льстец! — вскричала тетя Рина, однако Кэролайн видела, что она довольна.
Легонько стукнув в дверь, в комнату вошел Эммануэль и неуверенно встал за стулом тети Рины. Он был так же стар, как и она, и позже Кэролайн узнала, что еще его отец служил в семье Викари. Его загорелое морщинистое лицо просветлело, когда он увидел, как радуется тетя Рина, нянча ребенка, а на губах появилась восторженная улыбка, когда малыш Вито посмотрел в его сторону и радостно заворковал.
— Настоящий Викари, — довольно пробормотал старик. — Истинный сын своего отца.
Доменико слегка покраснел:
— Спасибо, Эммануэль. Но я надеюсь, что он не доставит тебе столько хлопот, сколько я.
— Хлопот, синьор Доменико? Если бы все хлопоты были такими приятными, — торжественно отозвался слуга и неуверенно зашаркал ногами.
— Да, Эммануэль? Тебя что-то беспокоит? — нетерпеливо спросила тетя Рина.
Он с негодованием взглянул на нее, словно старый друг, а не слуга:
— Вы прекрасно знаете, что сказал доктор, синьора. Каждый день вы должны отдыхать. Пора вам пойти к себе. Я заранее предупрежу вас, чтобы вы успели переодеться к ужину.
Тетя Рина явно хотела поспорить, однако поднялась, передала внука Кэролайн и с тихим ворчанием в сопровождении Эммануэля покинула гостиную.
Доменико тут же подошел к Кэролайн:
— Спасибо, что была так добра с тетей Риной.
— Тебе не стоит меня благодарить, Доменико. Она одна из самых милых женщин, каких я когда-либо встречала. Только мне бы хотелось… — Она помедлила.
— Да?
— Чтобы наша встреча не была омрачена обманом. Тетя Рина добра и великодушна, чтобы спокойно принять своего внука. Хотя его родители не были связаны узами брака, она не станет хуже относиться к мальчику. Я в этом уверена.
— Хочешь сказать, что нам не было нужны жениться, чтобы познакомить ее с Вито?
— Да, я так думаю, — тихо ответила Кэролайн.
— Теперь об этом уже несколько поздно говорить, — резко ответил Доменико. — В любом случае как бы она отреагировала, узнав, что этот ребенок — сын Вито, а не мой? Уверен, она не выставила бы нас за дверь, но это могло убить ее, а я не хочу рисковать.
— Но ведь она спокойно восприняла то, что ребенок твой, Доменико. И может начать что-то подозревать относительно времени, прошедшего между рождением Вито и нашей свадьбой, а также ей может показаться странным, что ты ничего ей не сообщил. Как ты объяснишь, что мы поженились больше года назад, а ты не счел нужным поставить ее в известность?
— Я ведь уже объяснял тебе, — холодно отозвался Доменико. — Если тетя что-то и заподозрит, то не станет меня расспрашивать. Я ее слишком хорошо знаю. Конечно, она будет обижена, но с этим ничего не поделаешь. Тетя Рина всегда относилась ко мне, как к сыну, и любила не меньше Вито. Но все равно, ее настоящий сын — он, а не я. В этом вся разница, Кэролайн. — Доменико отвернулся. — Между матерью и сыном существует связь, которую ничто не разобьет, и третий между ними уже не встанет.
Кэролайн догадалась, что он чувствует. Она представила себе маленького мальчика, который плачет оттого, что у него нет родного человека, который бы любил его. Доменико еще не рассказывал ей о своем детстве. Она лишь знала, что его родители погибли в автомобильной катастрофе, когда ему было лет семь. Теперь он принялся рассказывать более подробно:
— Мой отец и отец Вито были братьями, и, когда я осиротел, тетя Рина и дядя Артуро распахнули для меня свои сердца и двери своего дома. Когда нам с Вито было около двенадцати, дядя Артуро умер, и тетя Рина осталась одна с двумя детьми. Она ни за что не хотела отдать меня другим родственникам и настояла на том, чтобы мы были все вместе, к моей вечной благодарности. Так что теперь ты понимаешь, почему я взял на себя обязательство жениться на тебе. Вито был достаточно благороден, чтобы делить со мной любовь своих родителей. Теперь я обязан помочь девушке, которая должна была стать его женой. Я готов пойти на все, чтобы отплатить им за любовь и теплоту, которой они одарили меня. — Доменико резко повернулся и сурово уставился на Кэролайн. — У нас никогда не было проблем с деньгами. Но на деньги не купишь то, что они дали мне.
На сердце у Кэролайн стало еще тяжелее, как только Доменико подтвердил то, что она уже заподозрила. Доменико всю жизнь приходилось делить с кем-то любовь, по крайней мере после гибели его родителей, а теперь он, по его мнению, опять вынужден был делить с Вито самое дорогое — любовь его жены. Ей захотелось подойти к нему и обнять, чтобы утолить его непреодолимую жажду любви, но она не посмела. Доменико — гордый и надменный человек, а не печальный сирота, тоскующий по умершей матери, и она знала, что ее порыв будет немедленно отвергнут. Решимость Кэролайн дать ему свободу, чтобы он смог жениться на любимой девушке, возросла, и она поклялась себе, что любой ценой освободит его от этого фарса, который назывался браком.
