Читаем без скачивания Лакки Старр и пираты астероидов - Айзек Азимов

– Ты? – воскликнул Конвей.

– Но посылать военные корабли – безумие. Сирианцы подумают, что это нападение на них. Они предпримут ответные действия, и начнется та самая война, которую мы хотим предотвратить. А «Метеор» покажется им неопасным. Всего один корабль. Они останутся на месте.

Хенри сказал:

– Ты слишком нетерпелив, Лаки. У Антона двенадцать часов форы. Даже «Метеор» не сможет догнать его.

– Ошибаетесь. Сможет. А как только я перехвачу его, дядя Гас, я думаю, что сумею заставить астероиды сдаться. А без них Сириус не нападет, и войны не будет.

Они смотрели на него. Лаки серьезно сказал:

– Отправлюсь немедленно.

– Каждый раз будто чудо, – пробормотал Конвей.

– Раньше я не знал, о чем говорю. Искал дорогу ощупью. Теперь знаю. Знаю точно. Послушайте, я разогрею «Метеор» и получу необходимые данные с Обсерватории. А вы тем временем свяжитесь по субэфиру с Землей. Поговорите с Координатором…

Конвей прервал его:

– Я займусь этим, сынок. Я имел дело с правительством еще до того, как ты родился. И, Лаки, береги себя.

– А я всегда берегу себя. Разве не так, дядя Гектор? Дядя Гас? Он тепло попрощался с ними и ускользнул.

Бигмен презрительно отряхивал пыль Цереры. Он сказал:

– Я приготовил костюм. И все остальное.

– Ты не летишь, Бигмен, – сказал Лаки. – Прости.

– Почему это?

– Я пойду к Ганимеду напрямик.

– Ну и что?

Лаки напряженно улыбнулся.

– Прямо сквозь Солнце.

Он пошел по полю к «Метеору», а Бигмен остался стоять с раскрытым ртом.

14. К Ганимеду через Солнце

Трехмерная модель Солнечной системы была бы похожа на плоскую тарелку. В центре – Солнце, главный член системы. На самом деле главный, так как сосредоточивает в себе 99,8% всей материи Солнечной системы. Другими словами, оно весит в пять тысяч раз больше, чем все остальное в Солнечной системе, вместе взятое.

Вокруг Солнца вращаются планеты. Все почти в одной и той же плоскости, которая называется эклиптикой.

Космические корабли на своем пути от планеты к планете обычно следуют эклиптике. Таким образом они остаются в пределах распространения субэфирной межпланетной коммуникации и могут делать удобные остановки на пути к цели назначения. Иногда, если кораблю нужна скорость или он хочет избежать обнаружения, он уходит с эклиптики, особенно если двигается к другой стороне от Солнца.

Вероятно, думал Лаки, так поступил и корабль Антона. Он поднялся с «тарелки», по гигантской дуге пролетает сейчас над Солнцем и опустится по другую сторону в окрестностях Ганимеда. Конечно, Антон должен был уходить в том направлении, иначе защитники Цереры засняли бы его. Почти второй натурой человека стало сначала производить наблюдения в плоскости эклиптики. К тому времени когда обратили внимание на другие направления, Антон был уже далеко.

Но, продолжал рассуждать Лаки, существует вероятность, что Антон покинул плоскость эклиптики ненадолго. Он мог подняться над ней вначале, а потом вернуться. У такого решения много преимуществ. Пояс астероидов распространяется вокруг Солнца по всей окружности, в некотором смысле астероиды распространены по нему равномерно. Оставаясь внутри пояса, Антон остается среди астероидов, пока до Ганимеда будет не больше ста миллионов миль. Это дает ему безопасность. Земное правительство буквально отреклось от своей власти над астероидами, и, кроме полетов к самым крупным объектам, земные корабли здесь не появляются. Больше того, если бы они и появились, Антон всегда может вызвать подкрепления с ближайшей астероидной базы.

Да, думал Лаки, Антон останется в поясе. Частично поэтому, частично из-за своих собственных планов Лаки поднял «Метеор» над эклиптикой на невысокую орбиту-арку.

Ключ ко всему – Солнце. Оно ключ ко всей Системе. Оно преграда на пути, и любой построенный человеком корабль должен огибать его. Путешествуя с одного края Системы на другой, приходится далеко обходить Солнце. Ни один пассажирский корабль не приближался к нему ближе, чем на шестьдесят миллионов миль – расстояние от Венеры до Солнца. Даже здесь необходимы мощные охладительные системы для удобства пассажиров.

Были сконструированы технические корабли, которые совершали полеты на Меркурий; расстояние от него до Солнца варьирует от сорока восьми миллионов миль в одних частях орбиты до двадцати восьми миллионов в других. Такие корабли садились на Меркурий на самых дальних участках его орбиты. При приближении к Солнцу более чем на тридцать миллионов миль многие металлы начинают плавиться.

Иногда строились еще более специализированные корабли для наблюдений за Солнцем. Их корпуса пропитывались сильным электрическим полем особой природы, которое вызывало так называемый эффект «псевдожидкости» во внешнем молекулярном слое корпуса. От такого слоя тепло отражалось почти полностью, так что внутрь проникала лишь ничтожная часть. Снаружи такой корабль казался совершенно зеркальным. Но даже при таких условиях проникающее в корабль тепло поднимало внутреннюю температуру выше точки кипения воды на расстоянии в пять миллионов миль – это рекорд приближения к Солнцу. Даже если бы человек смог выдержать такую температуру, он не перенес бы коротковолнового излучения Солнца. Это излучение в секунды убило бы любое живое существо.

Церера находилась по одну сторону от Солнца, Юпитер – почти напротив. Если оставаться в поясе астероидов, расстояние от Цереры до Ганимеда – около миллиарда миль. Если бы можно было пройти по прямой, не обращая внимание на Солнце, расстояние составило бы шестьсот миллионов миль, то есть меньше на сорок процентов.

Именно это, насколько возможно, собирался сделать Лаки. Он немилосердно гнал «Метеор», буквально живя в своем g-каркасе, он в нем спал и ел и испытывал постоянное давление ускорения. Каждый час он давал себе только пятнадцать минут отдыха. Он прошел высоко над орбитами Марса и Земли; впрочем там ничего не было видно, даже в корабельный телескоп. Земля находилась по другую сторону Солнца, а Марс приблизительно под прямым углом к позиции «Метеора». Солнце уже приобрело размер, видимый с Земли, и смотреть на него можно было только сквозь поляризованный экран. Еще немного, и придется использовать стробоскопические приспособления.

Начали пощелкивать индикаторы радиоактивности. Внутри земной орбиты плотность коротковолнового излучения заметно усилилась. Внутри орбиты Венеры приходится принимать специальные меры предосторожности, например, надевать свинцовые полукосмические костюмы. У меня есть кое-что получше свинца, думал Лаки. На том расстоянии, на которое он намерен подойти к Солнцу, свинец не поможет. И ничто материальное тоже. Впервые со времени своих приключений на Марсе в прошлом году Лаки извлек из специального кармана, прикрепленного к поясу, хрупкий полупрозрачный предмет, полученный от энергетических существ Марса. Он уже давно отказался от попыток разгадать, как работает этот предмет. Он был результатом достижений науки, развивавшейся на миллион лет дольше, чем человеческая, и совсем по иным направлениям. Для него он так же непостижим, как космический корабль для пещерного человека, и его так же невозможно повторить. Но он действовал! А это и было важно! Он надел его на голову. Предмет слился с черепом, как будто жил собственной жизнью, и как только он это сделал, вокруг Лаки появилось сверкающее сияние. Как будто одновременно засветился миллиард светлячков; именно поэтому Бигмен назвал его сверкающим щитом. Лицо и голову покрыл блеск, который, однако, не мешал свету проникать к глазам.

Это был энергетический щит, созданный древними марсианами специально для Лаки. Он был непроницаем для всех форм энергии, кроме тех, которые потребны его телу, например, видимый свет и определенное количество тепла. Газы проходили свободно, так что Лаки мог дышать, а нагретые газы, проходя, теряли свое тепло и становились холодными. Когда на своем пути к Солнцу «Метеор» миновал орбиту Венеры, Лаки стал носить щит постоянно. В это время он не может ни есть, ни пить, но вынужденный пост продлиться недолго, не более одного дня. Теперь корабль шел на огромной скорости, подобной которой Лаки никогда не испытывал. Вдобавок к постоянному ускорения мощных гиператомных моторов действовало все усиливающееся притяжение Солнца. Корабль делал в час миллионы миль. Лаки активировал электрическое поле, приведшее верхний слой корпуса в псевдожидкое состояние, и был доволен, что оправдалась его настойчивость, когда он потребовал установить это поле при постройке корабля Термопары, регистрировавшие температуру свыше пятидесяти градусов, показали ее снижение. Экраны потемнели, их прикрыли толстые металлические щиты, чтобы предохранить от размягчения толстого глассита от солнечного жара. К орбите Меркурия счетчики радиации буквально сошли с ума. Их треск не прерывался. Лаки прикрыл сверкающей рукой окошко прибора – треск прекратился. Даже самые жесткие гамма лучи, заполнившие корабль, не проникали сквозь нематериальную ауру, окружившую его тело.