Читаем без скачивания Лакки Старр и пираты астероидов - Айзек Азимов

Термопары, показывавшие сорок градусов, снова регистрировали повышение температуры, несмотря на зеркальную оболочку «Метеора». Температура перевалила за восемьдесят градусов и продолжала повышаться. Гравиметры показывали, что до Солнца десять миллионов миль. Лаки с полчаса назад поставил на стол тарелку с водой. От воды шел пар, сейчас же она кипела. Термопара показала температуру кипения воды – сто градусов. «Метеор», огибая Солнце, находился теперь в пяти миллионах миль от него. Больше приближаться он не будет. В сущности он уже летел сквозь самые разреженные участки солнечной атмосферы – ее корону. Поскольку Солнце газообразно (хотя для существования такого газа нельзя создать условия в самых совершенных земных лабораториях), оно не имеет поверхности и его «атмосфера» – часть тела Солнца. Проходя через корону, Лаки в определенном смысле проходил через само Солнце, как он и сказал Бигмену. Его мучило любопытство. Человек никогда не был так близко от Солнца. И, возможно, никогда не будет. И никто не сможет отсюда взглянуть на Солнце незащищенным глазом. На таком расстоянии даже мгновенный взгляд на Солнце означает немедленную смерть.

Но ведь на нем марсианский энергетический щит. Сдержит ли он солнечную радиацию на расстоянии в пять миллионов миль? Лаки понимал, что не должен рисковать, но любопытство не отступало. Главный экран корабля был снабжен специальным стробоскопическим приспособлением: это приспособление одно за другим открывало шестьдесят четыре отверстия, каждое на миллионную долю секунды, все отверстия открывались каждые четыре секунды. Для глаза (или камеры) экспозиция кажется непрерывной, на самом деле проникает лишь одна четырехмиллионная часть солнечной радиации. Но даже при этом нужны специально созданные, почти непрозрачные линзы. Пальцы Лаки двигались как будто сами по себе. Он не мог вынести мысль, что упускает единственную возможность. Лаки использовал показания гравиметра, чтобы нацелить экран точно на Солнце. Потом отвернул голову в сторону и нажал кнопку. Прошла секунда, две. Лаки представлял себе, как на его шею обрушивается радиация, он почти ожидал смерти от радиации. Ничего не происходило. Он медленно повернулся.

Картина, которую он увидел, останется с ним до конца жизни. Яркая поверхность, неровная, сморщенная, заполнила экран. Это часть Солнца. Всего Солнца он не видел, но знал, что с такого расстояния Солнце в двадцать раз шире, чем кажется с Земли, а его видимая площадь больше в четыреста раз. На экране виднелось несколько солнечных пятен, черных на ярком фоне. В них спускались вьющиеся светлые полосы и исчезали. Активные районы медленно, но заметно для глаза перемещались по экрану. Это результат не собственного вращения Солнца, которое даже на экваторе не достигает четырнадцати сотен миль в час, а огромной скорости «Метеора». И тут прямо ему навстречу взметнулись клубы красного пламенного газа, они постепенно темнели на ярком фоне и, удаляясь от Солнца и охлаждаясь, становились черными.

Лаки изменил направление экрана, захватив край Солнца; и тут пылающий газ (это так называемые протуберанцы, огромные облака раскаленного водорода) резко выделился на черном фоне неба. Он медленно удалялся от Солнца, становясь все тоньше и принимая самые фантастические формы. Лаки знал, что каждый из таких выбросов легко поглотит десяток планет размера Земли и что саму Землю можно бросить в солнечное пятно, и при этом даже большого всплеска не получится. Он резким движением закрыл стробоскоп. Даже оставаясь физически в безопасности, человек не может смотреть с такого расстояния на Солнце: слишком угнетает незначительность Земли и всего земного.

«Метеор» обогнул Солнце и теперь быстро удалялся за орбиты Меркурия и Венеры. Скорость его падала. Он летел кормой вперед, а мощные моторы работали в тормозном режиме. Миновав орбиту Венеры, Лаки снял щит и спрятал его. Охладительные системы корабля работали с напряжением, стараясь привести температуру к норме. Вода была по-прежнему горячей, а банки с консервами вздулись: содержимое их кипело и раздувало оболочку. Солнце уменьшалось. Лаки смотрел на него. Теперь это был гладкий светящийся шар. Неправильности, движущиеся пятна, вздымающиеся облака газа – ничего этого не было видно. Лишь корона, которую с Земли видно только во время затмений, простиралась во все стороны на миллионы миль. Лаки невольно вздрогнул, подумав, что прошел сквозь нее. Землю он миновал на расстоянии в пятнадцать миллионов миль в телескоп видны были сквозь облака знакомые очертания континентов. Он почувствовал приступ ностальгии, а потом новую решимость удержать войну подальше от миллиардов людей, населявших планету – родину человечества, которое теперь распространилось далеко по Галактике.

Потом и Земля осталась позади. Мимо Марса, сквозь пояс астероидов – Лаки стремился к Юпитеру, к этой миниатюрной солнечной системе внутри большой. Ее центром был Юпитер, больший, чем все остальные планеты, вместе взятые. Вокруг него четыре гигантских спутника; три из них – Ио, Европа и Каллисто – размером примерно с Луну, четвертый – Ганимед – гораздо больше. В сущности Ганимед больше Меркурия, он почти так же велик, как Марс. Вдобавок десятки спутников – от нескольких сотен миль в диаметре до небольших скал. В корабельный телескоп Юпитер представлял собой растущий желтый шар, покрытый оранжевыми полосами, одно из которых некогда было известно как Большое Красное пятно. Три главных спутника, включая Ганимед, находились по одну сторону, четвертый – по другую.

Большую часть дня Лаки поддерживал шифрованное общение с работниками Совета на Марсе. Его эргометры непрерывно прощупывали пространство. Пролетало множество кораблей, но Лаки нужен был только один, с мотором сирианской постройки; он узнал бы его немедленно. И он не ошибся. На расстоянии в двадцать миллионов миль показания прибора вызвали его первое подозрение. Он свернул в том направлении, и характерный рисунок стал заметней. На расстоянии в сто тысяч миль в телескоп стала видна светлая точка. На десяти тысячах она приняла форму корабля. Это был корабль Антона.

На расстоянии в тысячу миль (Ганимед находился от обоих кораблей на удалении в пятьдесят миллионов миль) Лаки послал первое сообщение. Он потребовал, чтобы корабль Антона повернул к Земле. На расстоянии в сто миль он получил ответ – энергетический удар, от которого защитные генераторы взвыли и который потряс «Метеор», как будто тот столкнулся с другим кораблем. Истощенное лицо Лаки вытянулось.

Корабль Антона был вооружен лучше, чем он считал.

15. Часть ответа

Около часа корабли маневрировали, никто не получил преимущества. Корабль Лаки быстрее, у Антона экипаж. Каждый из его людей специализировался на чем-то одном. Один нацеливал оружие, другой стрелял, третий контролировал реактор, а сам Антон руководил всеми операциями. Лаки же приходилось заниматься всем; он решил воздействовать словами.

– Вам не добраться до Ганимеда, Антон, а ваши друзья там не станут действовать, пока не выяснят, в чем дело… С вами покончено, Антон, мы знаем ваши планы… Бесполезно посылать сообщение на Ганимед; мы глушим ваш субэфир с Юпитера. Ничего не прорвется… Приближаются правительственные корабли, Антон. Счет идет на минуты. Их немного у вас осталось… Сдавайтесь, Антон. Сдавайтесь.

Все это время «Метеор» увертывался от такого концентрированного огня, какой раньше никогда не испытывал. И не все залпы удавалось отклонить. Энергия «Метеора» истощалась. Лаки хотелось думать, что корабль Антона в таком же положении, но сам он стрелял гораздо реже и не попал ни разу.

Он не смел оторвать взгляд от экрана. До прибытия земных кораблей остается много часов. Если запасы энергии «Метеора» истощатся, Антон оторвется и полетит к Ганимеду, а хромающий «Метеор» сможет только преследовать, но захватить не сможет… Или если вдруг на экране появятся корабли пиратского флота… Лаки не смел думать дальше. Возможно, он ошибся, не доверив это дело с самого начала правительственным кораблям. Нет, сказал он себе, только «Метеор» мог перехватить Антона на расстоянии в пятьдесят миллионов миль от Ганимеда; только скорость «Метеора»; что еще важнее, только эргометры «Метеора». На таком расстоянии от Ганимеда можно призывать флот на помощь. Ближе – и такая помощь станет опасной. Неожиданно ожил приемник Лаки, который все время был включен. На экране появилось беззаботное улыбающееся лицо Антона.

– Я вижу, вы опять ушли от Динго.

– Опять. Вы признаете, что во время толчковой дуэли Динго действовал по приказу?

Встречный луч энергии внезапно приобрел могучую силу, Лаки с трудом увернулся, ускорение вдавило его в кресло. Антон рассмеялся.

– Не смотрите на меня слишком внимательно. Значит, тогда вы почти поверили. Конечно, Динго действовал по приказу. Мы знали, что делаем. Динго не знал, кто вы на самом деле, а я знал. Почти с самого начала.