в окружающем море мрака уже проступали очертания объектов. Космик подняла взгляд — и уставилась на того, кто только что отнял несколько жизней и, похоже, собирался теперь убить и её саму.
На синюю земнопони сверху смотрел Метал Доун.
— Ты… — выдохнула она, не в силах произнести что-либо ещё.
Тело вновь словно оцепенело, к глазам подступили слёзы, в горле встал огромный ком, мешающий говорить. Нет, не так — мешающий закричать. Долго, ужасно долго Космик хватала ртом воздух, удерживаясь на грани истерики. Жеребец не мигая смотрел на неё, нависая подобно скале. Скале, которая, упав, раздавила всех, кто был дорог главе отряда. Самого Метал Доуна к ним уже нельзя было причислить.
Наконец стало легче дышать. Пелена слёз, застилавшая глаза, отступила, ком в горле исчез. И затем пришла злость. На себя — за то, что не смогла ему помешать. И на него — за то, что в один миг разрушил жизни всех вокруг, причём у большинства — необратимо.
— Какого сена⁈ — Космик рванулась из-под копыта жеребца, но тот надавил сильнее, вкладывая свой вес, и кобыла осталась на месте. В её глазах плескалась ярость. — Больной ублюдок!..
— Прости, Космик, — сказал Метал Доун тихим хриплым голосом. — У меня не было выбора.
— О чём ты⁈ — взревела синяя земнопони, извиваясь в попытках вырваться. Но жеребец держал её крепко. — Мы должны были просто охранять этого грёбаного торговца сыром! Он нам по-честному заплатил, а следующие крышки должен был потратить как раз в Республике! Так какого ты…
— Ты думаешь, это всё из-за крышек⁈ — проревел Метал Доун в ответ и ударил Космик по лицу. Та дёрнула головой и вновь воззрилась на него ненавидящим взглядом. — Ни шиша ты не понимаешь, что происходит и зачем это всё!.. Крышек теперь у меня и так завались, а толку-то⁈
Его голос дрожал, готовый сорваться на визг.
У Космик в голове как будто что-то щёлкнуло.
— Так это ты… — прошептала она и продолжила, повышая тон всё сильнее: — Это ты спёр кольца у Соника, чтобы толкнуть их по-тихому в Новой Эпплузе! Это из-за тебя меня тогда судили за то, чего я не делала! Скажи, это ты подговорил тех пони голосовать за моё изгнание?.. Ох, а я ещё тебе верила… Хотя… после того как ты пришёл ко мне в дом и пытался меня из…
— Заткнись!
Новый удар. Из разбитого носа Космик заструилась кровь.
Земнопони засмеялась.
— Ты ничего не знаешь! — прошипел Метал Доун, наклоняясь ближе. Его глаза гневно сверкали в ночи. — Да, это я стащил кольца у этого синего недоумка — но тебе что, и вправду его так жалко? Для Пустоши он никто, пустое место… зуб даю, он не выживет здесь и недели…
— Зачем⁈ — в отчаянии выкрикнула Космик, зажмурившись. — Почему тогда ты не осудил меня, чтоб перевести с себя стрелки?..
— Да потому, что я любил тебя, дура! — выпалил он ей в лицо. Брызги слюны смешались с текущей кровью. — Да, я хотел получить крышки, много крышек — но только для того, чтобы мы могли быть вместе! Построили бы новый просторный дом, уладили бы всё… Дискорд, я бы даже закрыл все свои долги перед Сильвер Старом и Мёрки!.. Мы! Могли бы! Быть! Счастливы!
На щёку Космик шлёпнулось что-то влажное и горячее. Она открыла глаза — и увидела, что Метал Доун плачет.
— Нет, Метал, — покачала она головой. — Это не любовь, а всего лишь стремление подчинить своей воле и обладать… что угодно, однако не то, чем это тебе кажется. И всё же — почему?..
— Мне… приказали. У меня не было иного выхода, мать твою! — Свободным копытом он с силой топнул по земле рядом с головой Космик. — Предложили одно дельце, когда продавал кольца… Выдали тысячу крышек и зебринский плащ-невидимку в качестве оплаты и пообещали пять тысяч в довесок, когда закончу и приду снова!.. — Голос жеребца вновь опустился до шёпота и сразу же взлетел обратно на крик: — Я согласился. Я не знал тогда, что всё так выйдет!.. И теперь, — хрипло закончил он, сильнее упирая ногу в грудь Космик, — я вынужден убить и тебя. Прости, Космик. Не я такой — жизнь такая.
Кобыла вдруг заметила верёвочку, привязанную к его колену. Соединённый с ногой револьвер в кобуре на боку был направлен точно в голову Космик. Одно движение — и земнопони, как и её отряда, не станет.
— Нет, Метал. Это всё ты. Такой, какой есть, — сказала она, прежде чем он успел убрать ногу, и, собрав все силы, откатилась в сторону.
Точнее, попыталась.
БАХ!
Выстрел прозвучал прямо над ухом. Левое плечо точно обожгло раскалённой кочергой. Космик завыла от боли, перевернувшись на бок. Перед глазами вспыхнули светлые круги — так крепко она зажмурилась. Теперь от любого движения мутилось в голове; земнопони едва не теряла сознание от невыносимого острого жжения.
По коже под бронёй потекло что-то тёплое. Кровь. Это её кровь. Взамен той, что она пролила, съездив тогда по морде несостоявшемуся насильнику.
За глушащей все чувства завесой боли она еле расслышала шаги подходящего к ней убийцы. Шурх… шурх… шурх… вновь остановился рядом. Но на этот раз у Космик не было ни сил, ни возможности на что-либо повлиять.
— Я бы мог воспользоваться случаем и поиграться с тобой, — раздался над ухом его свистящий шёпот. — Но, боюсь, у меня больше нет времени. Скоро сюда придут наведённые работорговцы — за этим лохом из Тенпони. Но вряд ли их заинтересует раненая, истекающая кровью кобыла. Я облегчу твои страдания. Но сначала…
Его копыто опустилось на седельную сумку Космик. Сначала на одну, потом на другую.
— Это чтобы не оставлять добро гостям. И чтобы ты не могла сама вылечиться. Мне жаль, Космик. Ты вынудила меня так поступить. Считай это своим наказанием.
Земнопони не видела — знала, что на неё опять навёлся тёмный зрачок револьвера. Метал Доун выстрелил девять раз — значит, у него оставались ещё три пули. Более чем достаточно.
Значит, так всё и кончится?..
Космик попыталась сдвинуться с места, но силы покинули её окончательно. Вместо пульсирующей боли в плече внезапно пришла усталость, навалившись как истосковавшийся по любви жеребец и подмяв под себя не только её тело, но и душу. Больше не хотелось
