С высоты птичьего полета Атлантис выглядел игрушечным конструктором, случайно рассыпанным по земле каким-то чудаком-великаном. Маленькие смешные домишки с красными, зелеными и желтыми крышами, белые минареты и черные дымящие трубы заводов. Были здесь сооружения из дерева, камня и стали, а кроме того, из серебра, золота и хрусталя. Высоченные спиралевидные башни пронзали небо на высоте нескольких километров, мне пришлось проявить немалую сноровку, чтобы провести Мака затейливым курсом меж ними. Внизу виднелись пагоды и палаточные городки, дворцы и лачуги, златоглавые купола, мраморные дворцы и внушительных размеров соборы. Город был изрезан густой сетью рек и каналов, берега которых соединялись многочисленными мостами самой разнообразной конструкции. И все это находилось в постоянном движении. По рекам и каналам скользили теплоходы, парусники и гондолы, в лабиринтах между башнями небоскребов не спеша проплывали пузатые дирижабли. Но больше всего мне понравились шумные улицы Атлантиса, наводненные тысячами всевозможных живых существ и транспортных средств. Как бы мне хотелось сделать здесь остановку, но Мак не разрешил.
— Где угодно, только не здесь, — заявил он. — Города — это сплошное безумие.
Он твердо стоял на своем, как бы слезно я его ни молил. И мне не осталось ничего другого, как смириться, дав себе слово когда-нибудь обязательно снова вернуться сюда.
Квадрат, который теперь находился под нашим контролем, включал в себя южную часть Замонианского моря, ту, что на карте расположена ниже Дальнезамонианска, между Дальнезамонианским заливом и Обкушенным островом, на котором высились Жуткие горы. Три дня мы кружили над своей территорией, не пережив ровным счетом ничего примечательного, не считая спасения горной козочки из лап разъяренного демона. Поэтому, когда Мак в конце третьего дня вдруг вскинул голову, явно почуяв что-то серьезное, я был несказанно рад. В ту же секунду и мой нос уловил знакомый запах. Мак повернул на юго-запад. Я занял свой навигаторский пост, придвинулся к самой голове динозавра, одной лапой взялся за рог-штурвал, а другую приложил ко лбу, затеняя глаза от солнца. Только на этот раз в воздухе ощущалось что-то необычное, совсем не такое, как при рутинных спасательных операциях, он колебался по-особому, словно сквозь него двигалось что-то громадное, образуя мощные вихревые потоки.
Бу-буммс!
Странный пугающий звук, словно долетавшие издалека раскаты грома.
Мы снизились и полетели над пашнями Житости. Внизу среди бесконечных, колосящихся зерном полей, разбросанные там и тут, виднелись крохотные хуторки и уж совсем редко маленькие деревушки. Вот где поистине трудно было попасть в беду — ни тебе коварных болот, ни отвесных скал, ни одной паршивой речушки, где может свести ногу во время купания.
Бу-буммс!
Земля вздрагивала при каждом звуке будто от повторяющихся землетрясений. Через каждые полкилометра колосья на поле были примяты. Я посмотрел повнимательнее и вдруг понял, что это одинаковые овальные отпечатки гигантской ноги.
Бу-буммс!
— Боллог, — заявил Мак таким тоном, словно каждый обязан знать, что это такое.
Из «Лексикона подлежащих объяснению чудес, тайн и феноменов Замонии и ее окрестностей», составленного профессором Абдулом Филинчиком
БОЛЛОГ. Боллог (Cydopus stupidus) — живое существо из семейства гигантских циклопов. К этому семейству условно причисляются все исполины Замонии ростом от 25 метров и одним-единственным глазом. В то время как обычные гигантские циклопы не переходят рубеж 150 метров, боллоги могут достигать 2 километров и выше, благодаря чему они единственные среди живых существ Замонии относятся к разряду природных катаклизмов (см. Вечный торнадо, Шарах-иль-аллах). Археологические раскопки свидетельствуют о том, что в былые времена водились боллоги высотой до 20 километров. К величайшему счастью, в настоящее время на замонианской земле обитает не более полудюжины таких гигантов.
Кроме всего прочего, боллоги обладают уникальной способностью обходиться без головы. Хотя все боллоги рождаются, как положено, с головой, в процессе роста они постепенно утрачивают социальные навыки и коммуникативные инстинкты. С достижением высоты 50 метров у них полностью отпадает потребность в общении, а вместе с ней и способность к нему, уже изначально выраженная крайне примитивно, что приводит к тому, что функции мозга постепенно сводятся к нулю. Приблизившись к высоте 1500 м, боллоги достигают состояния практически полной автономии, ставящей под сомнение необходимость существования органов чувств, таких как зрение и слух. Поэтому большинство боллогов, перешагнув рубеж 1700 м, сбрасывают голову, как ненужную, атавистическую часть тела. С этой минуты они питаются исключительно через поры своего огромного тела, которые настолько велики, что способны поглотить целую птицу, мышь или даже небольшого поросенка. Добыча поступает затем прямиком в систему кровообращения и переваривается там. По этой причине боллогу достаточно залечь на каком-нибудь поле, чтобы в течение нескольких месяцев не испытывать нужды в полноценной еде. Голова же, достигающая в диаметре 400 метров, остается, как правило, лежать на том самом месте, где упала, а безглавое тело продолжает самостоятельно блуждать по свету, возможно как раз в поисках своей утраченной головы.
Бу-буммс!
Боллог. И тут на горизонте показался настоящий боллог, высотой километра два, не меньше, он грузно шагал по одному из южнозамонианских пшеничных полей. Мех у него был темно-коричневый, почти черный, как у гориллы, да и всем остальным — длинными, свисающими чуть не до самой земли руками и неуклюжими кривыми ногами — он ужасно смахивал на огромную обезьяну, с той лишь разницей, что гориллы все-таки не вырастают больше шкафа и, как правило, имеют голову на плечах.
БУ-БУММС!
Он уже раздавил пару крестьянских домов, попавшихся ему на пути. К счастью, кажется, никто не пострадал. Боллога слышно издалека, так что, пока он идет, можно успеть убраться подобру-поздорову.
Некоторые крестьяне уже показались из укрытий, они горько оплакивали свое разоренное хозяйство. Но мы со свистом пронеслись мимо них, держа курс на боллога, до которого оставалось несколько километров и который теперь стоял на месте. Мак уже давно что-то почуял, и я тоже отметил резко возросшую концентрацию опасности в атмосфере. Тут у ног исполина я заметил небольшое строение, из зарешеченных окон которого выглядывало не меньше дюжины маленьких, жалобно скулящих животных.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
