class="p1">Вскоре полицейские стали возвращаться, приходили целыми отрядами, ночевали в постоялом дворе. Одного из них Злата узнала с трудом, ведь со сломанным носом десятник выглядел как самый настоящий торговец капустой, по трактату Ибн Сина, а не живодёр, каковым он был до этого. На вопрос: «Вы поймали гнусных бандитов?» — десятник ответил, что гнусных бандитов больше нет, и свой многозначный ответ никак не пояснил.
Как только нашествие полицейских церкви Трёхликого прекратилось, на замену им пришло массовое странствие гномов к Очаровательной горе. Деревенские дурачки утверждали, что это знак грядущей гибели мира, зажиточные горожане обвиняли королей и политиков. Десятки бородатых представителей старшего народа останавливались и в «Туманном острове» Златы. На вопросы о целях своего путешествия либо хмыкали, либо невнятно отвечали, мол, идут восстанавливать историческую справедливость.
Не прошло и недели, как рынок металла, цеховые забойщиков, плавильщиков, а вместе с ними все крупные держатели банков пали к ногам гномов, что возродили легендарную «гномскую сталь». Невероятно прочную, в меру гибкую, лёгкую, единственный минус — выглядящую не очень благородно, а именно как гладкая ржавчина. Канувший в небытие секрет был раскрыт и спрятан в недрах Очаровательной горы. Никто, кроме гномов, не допускался в подземный город. Нескольких воришек-эльфов, чудом проникших внутрь, тут же обезглавили.
Друг Златы, крупный во всех смыслах торговец-перекупщик, остановившись в постоялом дворе, долго жаловался женщине на кризис, в который гномы постепенно ввергают все остальные народы:
— Золотце моё, это будет самый настоящий крах! Крах-х! Мы жили при стабильном спросе на металл, но тут гномы его с лихвой покрыли. Звучит хорошо, да? Нет, звучит плох-хо! В дефиците будут все производства, кроме гномьих! Это затронет всех! Всех-х! Подорожает оружие, ткани, плотницкие будут брать втридорога, да и ваши все дамские вещички подскочат в цене!
— И о вещичках. Вещичках-х! — продолжил торговец. — Знаю я один секрет, золотце, по дружбе тебе раскрою. Продавай камни, коли в них хранила золото. Слышишь? Невыгодно вскоре будет в блестяшках сбережения держать. Какие-то богачи завалили мастеровых камнями, вроде, аммолитами. Уверяю тебя, через неделю как хлебные крохи стоить будут. Как х-хлебные крох-хи!
Сердце Златы часто забилось, пока она слушала друга, ведь два назад гонец доставил ей от «неизвестных богатых господ» мешочек, в которым оказался крупный, круглый, как яблоко, аммолит. Призрачная надежда поселилась в душе. Неужто от Бая?
Жизнь становилась всё абсурдней и абсурдней. После полицейских церкви Трёхликого, затворников-гномов «Туманный остров» начали посещать группы проституток и седовласых толмачей-переписчиков. Безумнее сочетания невозможно представить. Учёные мужи и нисколько не скрывающиеся прелестницы шли в столицу «на совместные заработки в одном чудесном местечке». Постоялый двор с такими гостями каждый вечер превращался в балаган с песнями, плясками и, конечно же, байками.
— Философский камень есть суть и итог всякой науки, — плачущим голосом вещал сгорбленный старец. — Он есть нектар, дарующий жизнь. Ищут его алхимики, вещества сочетая срамные, опыты совершая над плотью да материей.
Проститутки окружили старца, как прилежные ученицы. Злата боялась подойти ближе, чтобы её не приняли за «свою».
— Соперник мой решил, что в моче кошачьей скрывается рецепт, набрал её кое-как вёдрами и высушил. Крупицы получил едко смердящие и в темноте цветом изумрудным светящиеся. Достойная находка для такого никчёмного простеца — смердит и светится, как он сам.
— Дедушка, — улыбаясь, проговорила одна из прелестниц, — а вы что создали?
— Кой-что близкое к искомому. Очень-очень близкое. Решил как-то, что хоть и камнем философским вещество зовётся, но на деле-то напитком является, а потому среди напитков выискиваться и должно. И в один день, в очередной раз от осадка вино очищая, понял, что жидкость пузырится. Опробовал — не философский камень. Как был седым, так и остался. Но напиток пленил — вкуса божественного и с пузырьками воистину интереснейшими.
— Дедушка, а опробовать дадите? — спросили сразу несколько прелестниц.
Представление это разыгрывалось уже не в первый день, было оно своеобразным «ритуалом» перед пьянкой. Таинственный напиток попробовала и Злата, кубок с шипящим вином ей предложила проститутка — из тех, что любят писать стихи.
— Странное сочетание, — невнятно, сквозь нос проговорила она. — Как лёд и пламень. Как псы и коты. Как сахар и соль. Как эльфийка и тролль… Ты не поверишь, но видела я такую парочку. Честно, даже для меня это слишком, но коль вино с пузырьками живёт, то почему бы и…
Прелестница не договорила. Мгновенно согнулась и неловко побежала на двор блевать. Перепила. Утром, когда Злата подошла к ней, горе-поэтесса страдала от страшнейшей мигрени и ничего про эльфийку с троллем вспомнить не могла.
После проституток и толмачей безумная судьба повернула всё вспять, так как в постоялый двор снова зачастили полицейские церкви Трёхликого. В один из таких дней друг Златы — торговец-перекупщик объявился в «Туманном острове», заказал еды и попросил срочно заменить коней. Он объяснил, что спешит к Очаровательной горе, у которой творится самый настоящий хаос. Х-хаос!
Мужчина отвёл Злату на кухню, чтобы не возмущаться при посетителях. В зале остались полдюжины полицейских и семья какого-то знатного рода — окружённые охранниками муж и жена с капризной дочкой, что минутой ранее махала игрушечным кинжалом и требовала джем.
— Золотце, что-то грядёт, говорю тебе, что-то грядёт! Королевских послов и патриарха церкви Трёхликого гномы пригласили к себе, чтобы обговорить торговые перспективы, вероятные наценки. Не обошлось без конфликтов, как понимаешь. Патриарх, когда узнал, что в центре града подземного стоит усыпальница с единственным телом внутри, говорят, начал давить на гномов. И давил, пока не выведал, что телом является мумия женщины, кажется, человеческой. Что началось-то потом, ох, что началось! Он заявил, что мумия — это святая Маргарита, прародительница драконов из пантеона святых. Понимаешь? Из пантеона святых-х! И потребовал её мощи немедленно, заявив, что в противном случае гномов будут ждать санкции и пошлины.
Мужчина отдышался, заговорил театральным шёпотом:
— А гномы отказались. Они хотят выставить мощи предполагаемой святой, чтобы богобоязненные дурачки со всего королевства приходили поцеловать гнилые ножки и исцелиться от хворей. Понимаешь? Х-хворей. Что там теперь творится!.. Говорят, ещё эльфы объявились, называют мумию своей древнейшей королевой, могилу которой осквернили гномы. Явно будет поножовщина. Потому и спешу. Ведь в поножовщину будет шанс срезать кусочек мумии, чтобы каким-нибудь безумцам продать за бесценок. Ха-ха! Х-ха!
Злата кивала, слушая не то чтобы внимательно. Ещё с утра женщина проснулась взволнованной, как будто предчувствующей большую беду. А может, большую радость. Мир казался неустойчивым, а время — нестабильным. Злата даже не поняла, что давно завершила разговор с другом, пока не очнулась от писклявого голоска:
— А я кое-что
