«демография») кампании вроде «Сёрджа», – настолько интересна и доставляет столько удовольствия вся эта современная реклама для молодежи с рваными гитарными риффами, эпитетами типа «чувак» и прочей идеологией «бунта-через-потребление», что он поймал себя на том, как, хотя и любительски, вчуже анализировал стратегию и подачу рекламы и наслаждался ею больше как произведением искусства или деликатесом, чем как просто рекламой, а затем небрежно деконструировал (т. е. поверенный, прямо в сауне, в одних только стрингах в облипку и в по-сикхски обернутом на голове полотенце, со слов Авада) стратегии и вероятные цели кампании «Сёрдж» с такой проницательностью, что почти будто сидел в одной комнате на мозговых штурмах и стратегических совещаниях НПИР «А. К. Ромни-Джесвата» с «Командой Δy», которая – как, Маунсу, конечно, известно, – проводила для АКР-Д / «Кока-Колы» кое-какую начальную работу с Фокус-группами по «Сёрджу» шесть кварталов назад, еще до своей постепенной эмиграции в РШБ в роли «Пойманной фирмы». Авад – чьи знания об управлении малыми суднами основывались на руководстве, которым он теперь пользовался как веслом, – сообщил Маунсу, что суть идеи касалась того, что в индустрии известно как Нарративная (или «Сюжетная») кампания, и концепции помещения самих стратегий и тягот маркетологов с новым продуктом в основной Сюжет этого продукта – как в исторических примерах с леденцами местной чикагской «Киблер Инк.», которые производились эльфами в полом дереве, или с тем, что консервированные и мороженые овощи бренда «Зеленый великан» от «Пилсбери» растил в одноименной долине настоящий великан, – но теперь с добавкой сюжетного твиста или зацепки в виде, скажем для примера, рекламы новой линейки «Преступления!» от «Мистера Пышки» как катастрофически дорогостоящего и трудозатратного ультраделикатесного пирожного, и его приходилось продвигать на рынок взмыленным легионам очкастых рекламщиков в ежовых рукавицах, скажем, тиранического СЕО в образе этакого муллы, так лично обожавшего шоколад класса люкс, что вознамерился продвинуть «Преступления!» на рынок США при любых прогнозах затрат или продаж, и потому (в Сюжете предполагаемой кампании) агентам «Мистера Пышки» пришлось заставить «Команду Δy» манипулировать и умасливать Фокус-группы, чтобы они предоставили те самые, в кавычках, «объективные» статистические данные, каких не хватало для зеленого света проекту и доставки «Преступлений!» на полки, – все это, другими словами, составляет тот самый рамочный и лукавый псевдозакулисный Сюжет, предназначенный, чтобы апеллировать к самовыдуманной сведущести в маркетинговых тактиках и «объективных» данных городских и молодых потребителей и польстить их чувству, будто в эту эпоху метастатических подходов, трендов и полной коммерциализации всего и вся они остаются беспрецедентно сведущими в рекламе, разборчивыми, благоразумными и не поддающимися никаким этим вашим манипуляциям какой бы то ни было умной мультимиллионной маркетинговой кампании. На второй квартал 1995 года это довольно смелый и нетрадиционный рекламный концепт, скромно признался Авад под вопли восхищения и удовольствия от Рона Маунса, когда тот (Маунс) выкинул очередную сигарету за борт катамарана вечно шипеть и болтаться вместо того, чтобы утонуть; и далее Авад признался, что, очевидно, сперва нужно провести и проанализировать огромные объемы исследований по всяким гипергеометрическим методам под очень аккуратным контролем, прежде чем даже думать о возможности, например, покинуть корабль и открыть собственное агентство «Р. Авад & Подчиненные», и запитчить эту идею разным дальновидным компаниям – вполне многообещающим рынком кажутся некоторые новые стартапы в американском интернете с молодым и самонареченно ренегатским менеджментом, – да, разным предусмотрительным компаниям, жаждущим свежего, провокативного, близкого к цинизму корпоративного образа, примерно как «Субару» в прошлом десятилетии или еще, например, «Фед Экс» и «Вендис» в эпоху, когда откуда ни возьмись явилась местная команда Седельмайера и подмяла всю индустрию. Тогда как в действительности ни одно слово из речи, ради которой ментор вывез Маунса на четыре мили от берега, чтобы нашептать на розовое ушко, не было ни истинным, ни вообще в любом смысле реальным, кроме как только в условленном фальшивом нарративе, среди прочего подкинутого избранным СДОИ и полевым исследователям «Команды Δy» для контроля истинно реального полевого эксперимента, о чем Скотту Р. Лейлману и Алану Бриттону (на самом деле не было никакой созданной по § 543 «Δy2 Партнеры»; этот вымысел входил в фальшивый нарратив, который Бриттон подкинул Бобу Аваду, кого без его [= Авада] ведома уже постепенно выдавливали в пользу миссис Лилли – по словам Лейлмана, волшебницы и в «Систат», и в HTML, к кому [= Дарлин Лилли] Бриттон приглядывался с тех самых пор, как отправил Авада с тайными инструкциями вести себя так, чтобы протестировать слабые места в морали полевой команды, а девчонка в ответ проявила в обезвреживании авадовских стрессоров экстраординарную комбинацию личного стержня и политического апломба) и но да, полевого эксперимента, о чем Лейлману с его ментором Бриттоном рассказал такой нешуточный персонаж, как сам Т. Корделл (Тед) Белт, и который был задуман, чтобы получить данные о пути(ях), какими прописные истины о целях исследования рынка влияют на манеру полевых исследователей модерировать фазу РРГ Целевых Фокус-групп и таким образом меняют материальный результат размышлений ЦФГ in camera и РРГ. Этот внутренний эксперимент был второй стадией кампании – как позже Бриттон рассказывал Лейлману за сигарами почти цеппелинского размера в своем внутреннем кабинете, – задуманной наконец после стольких лет подвести американские исследования рынка под реалии современной точной науки, уже давно доказавшей: наличие наблюдателя влияет на процесс и, следовательно, очевидный вывод – даже крошечные, самые эфемерные детали подготовки полевого теста могут перетряхнуть все итоговые данные. Главной целью было устранить из полевых тестов все ненужные случайные переменные и, конечно, по самому простому принципу управленческой «бритвы Оккама» это означало избавиться, насколько возможно, от человеческого фактора, причем самый очевидный фактор здесь – модераторы ЦФГ, а именно очкастые взмыленные полевые исследователи «Команды Δy», которые теперь, с наступлением цифровой эпохи изобилия данных по всем предпочтениям и паттернам рынков, доступным благодаря киберкоммерческим связям, скоро все равно устареют (полевые исследователи), сказал Алан Бриттон. Страстный и убедительный ритор, Бриттон любил во время речи чертить в воздухе невидимые иллюстрации светящимся кончиком сигары. В представлении Скотта Лейлмана Алан Бриттон ассоциировался с гигантским макадамским орехом с нарисованным на нём крошечным личиком. Лейлман нелестно пародировал речь и жестикуляцию Бриттона для некоторых парней в отделе технической обработки, когда знал, что мистера Би рядом нет. Потому что скоро все данные будет щелкать как орешки компьютерная сеть – чего, уверен Бриттон, Лейлману внушать не надо. Скотт Лейлман даже не очень-то любил сигары. Т. е. вся эта наступающая тема с www-точка-слэш-гиперкиберкоммерцией, по которой уже проводились бесчисленные профессиональные семинары и которой дико восторгаются маркетинговая, рекламная и все сопутствующие индустрии США. Но где большинство агентств по-прежнему первично видели
