Этого мужчину сложно было понять. Вот, он холоден с ней, деловит и жесток, объясняя, что она ничтожная карезийка, теперь его собственность. Затем, страстен — он опытный любовник, которому важно не только собственное наслаждение, но и ее. Позже — юноша, неуверенный в себе влюбленный юнец, требующий устной констатации своей привлекательности, превосходства. А дальше снова все по кругу и в спутанном порядке… где же он настоящий и как с ним себя вести? Она уже допустила ошибку, поверив чувственному любовнику, решив, что командующий До Готт просто мужчина, желающий ее и поэтому способный на снисхождение.
А ведь смерть сегодня была совсем близко… буквально коснулась ее волос своей хладной ладонью, беззубо улыбнулась, смотря прямо в глаза. Это ошибка, не воспринимать его всерьез! Он бы убил Азанет непременно, если бы узнал, что Вакк касался ее. Так же, как это сделал офицер Ун Адд со своей красивой смуглокожей цифией, а то и в тысячу раз страшнее…
Слишком много всего случилось. Слишком много непростительных глупостей она совершила с тех пор, как попала сюда. Нужно собраться, нужно быть умнее, только так можно выжить.
А нужна ли ей теперь ее жизнь? Если это из-за нее погибли люди, если то не был конец их истинного пути, то солнцеликая Маат ни за что не выпустит ее за пределы этого мира, а будет возвращать снова и снова, каждый раз предоставляя путь страшнее и хуже предыдущего.
Но здесь и сейчас все вовсе не так плохо, как казалось в начале…
Азанет тяжело вздохнула. Сзади, внутри все мучительно болело и тянуло. Ну, разве можно брать женщину так? Неужели имперцы настолько извращены по своей сути, что не знают предела ни в убийстве людей, ни в своем неуемном плотском желании…
Но ведь ей понравилось и это. И то, как он направлял ее, держа за каскад рыжих локонов, заставляя все глубже и глубже принимать в рот его член. И то, как наполнял собой входя глубоко, туго и изливался в нее, достигнув пика наслаждения.
От одних только мыслей об этом она почувствовала, как внизу начал завязываться знакомый томный узел. Это заставляло задуматься о своей собственной природе.
Что, если он увидел в ней именно это — неуемное желание, страстность, для которой нет границ и приличий. Что, если в самом деле она такая же испорченная, как и он? Или все же это он испортил ее? Сильный, харизматичный, красивый в нетипичном понимании этого слова — грубой мужской красотой, выражавшейся в жесткости черт, властности характера, шрамах от битв.
Думая о нем, Азанет невольно потянулась пальцами вниз. Теплые струи нежно стекали по ее телу попадая и туда, но даже это легкое, невесомое касание заставляло ее трепетать. Она запустила пальцы в свои нежные губы и почувствовала, насколько там горячо и влажно. Прижавшись к стене, девушка продолжила трогать себя, водя пальцами вниз и вверх, понемногу усиливая нажим. Это было томно и прекрасно, так нежно, что она начала дышать чаще. Но тело требовало большего… чего-то упругого, настойчивого, того, что позволило бы наполнить эту тягучую пустоту внутри и потерять голову от ощущения приближающегося оргазма.
Неужели она теперь хочет именно этого? Жить в его постели?
Выдохнув непроизвольный стон, она приоткрыла глаза и вспыхнула, чуть не потеряв равновесие от неожиданности — он стоял прямо напротив, сложив руки на груди и задумчиво улыбался.
Девушке хотелось провалиться на месте, а не стоять там, обнаженной и мокрой под его неуместным взглядом. Она чувствовала себя сконфуженно, хотя странно было стесняться такого после той страсти от которой еще не остыла его постель. И все же…
— Я решил посмотреть, почему тебя так долго нет. Я, знаешь ли, проголодался, а мы собирались поесть вместе. Но теперь я вижу, что не только я очень голоден. — Он ухмыльнулся и сделал пару шагов в ее сторону, остановившись в месте, куда еще не долетали капли. — Неужели тебе было мало меня сегодня?
Он неторопливо шагнул под струи воды и оперся на стену, угрожающе нависнув над ней. Прозрачные дорожки заструились по его подтянутому телу, обегая или пересекая встреченные на пути выпуклые шрамы, теряясь в волосах у основания его воспрявшей плоти. Она подняла глаза, чтобы встретиться с его жестким взглядом — он знал, что девушка его разглядывает и не мешал ей это делать.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Теперь ты знаешь, как тебе нравится больше? Или я снова могу выбрать сам?
До Готт протянул руку к ее бедру и медленно провел по нему пальцами, заворачивая по округлой попе к ложбинке между ягодиц. Азанет дернулась, вжавшись в стену за собой. Прохладную, отрезвляющую до мурашек.
— Нет? Не так? — Ухмыльнулся он и резко оторвал девушку от пола, одним движением закинув ее ноги на свои бедра. — Уверена? В душе таким сексом заниматься удобнее… особенно из этой позы. — Добавил он и она почувствовала, что мужчина направил себя именно в том направлении.
Азанет сжалась и уперлась руками в его грудь… да, это было необычно, но повторять такое снова… она еще десять раз подумает перед этим! Внутри у нее все еще болело и пекло от недавней близости — новое потрясение было не тем, чего ей сейчас хотелось. По правде говоря, теперь ей уже не хотелось ничего. Как ни странно, думать о нем, нежно лаская себя в душе было вовсе не так же приятно, как быть прижатой этой горой мышц и тестостерона к холодной мраморной стене, с его толстым членом, упершимся в пылающее после предыдущего раза отверстие.
— Нет? — Его улыбка вдруг сникла и в глазах блеснул недобрый огонек. — Ты вообще не хочешь? Быть может, ты не хочешь меня? — Сказал он, особенно выделив последнее слово. — Ты была так возбуждена, о ком же ты думала, лаская себя, если не обо мне?
Его тон изменился, также, как и его движения. Голос стал грубым, слова звучали отрывисто, вкрадчиво. Его руки на ее бедрах больно сжались, а темные глаза теперь ловили тени эмоций на ее лице, словно ища доказательства мысленной измены.
— Нет… — прошептала она, пытаясь сказать, что мысли небыли посвящены кому-то другому, но он внезапно больно схватил ее за горло, не дав договорить. Реакция у этого имперца была просто обескураживающе молниеносной…
— Нет? И кто же он? Ты жила в женском поселении и я знаю, что у тебя не было мужчин до меня. Значит это кто-то отсюда? — Азанет вцепилась в его руку на своей шее, силясь ослабить хватку, чтобы объяснить, но ему словно не требовались ее слова! — Сомневаюсь, что это Коук… доктор Дитт? А может быть офицер Ун Адд? Я видел, как ты разглядывала его… да, он красив, что сказать… — командующий сбросил ее с себя, так что девушка повалилась коленями на твердый мраморный пол и еле нашла силы подняться. — Но принадлежишь ты мне!
Мужчина больно толкнул ее вперед, животом к стене и грубо раздвинул ноги, встав между. Он вошел в ее лоно резко, без предупреждения, не щадя и Азанет закричала. Это была не та томительная боль, которую она испытывала в первый раз и ее совершенно нельзя было сравнить с той, что она ощущала, когда он проник сзади.
Командующий вдавил ее в стену, безжалостно, до синяков вцепившись в бедро и плечо. Девушка пыталась сопротивляться, но он только усиливал хватку, вбиваясь в нее так, что ей не хватало воздуха в легких, чтобы кричать… и она бессильно плакала хватаясь за запотевший мрамор. Горячие слезы катились по ее щекам, но ему было совершенно наплевать на ее чувства, ее ощущения — он входил снова и снова, грубо, зло и туго выбивая из нее наслаждение для одного себя.
Азанет почувствовала, как его движения стали еще настойчивее, а член тверже и толще, свидетельствуя о приближении оргазма. Девушка закусила губу в ожидании:
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
«Сейчас это кончится… сейчас прекратится…» — крутилось у нее в голове. Если бы разрядка не наступила в ближайшие несколько минут, то она наверно потеряла бы сознание от боли и напряжения.
Толчок и еще один — До Готт зарычал и вошел в нее полностью, содрогнувшись всем телом и, словно забыв дышать. Она ощутила, ярко почувствовала, как его горячая сперма изливается в нее толчками, обильно. А затем, как эта вязкая субстанция покидает ее лоно вслед за ним, как струится по внутренней стороне бедра.
