Потом он сделал то, чего она совсем не ожидала, после случившегося.
Прильнул к ней всем телом, обнял сзади, притянув к себе за талию и плечи, и поцеловал в макушку.
— Таким ты видишь меня? — Прошептал он. — Теперь я соответствую?
Азанет сжалась в его руках, боясь вдохнуть и даже опасаясь шевелиться. Он склонился к ее шее и вдохнул в себя ее запах.
— Останутся синяки. У тебя слишком тонкая кожа, пожалуй, не стоит хватать тебя так сильно… но ты не представляешь, как мне хочется сжимать тебя, когда я внутри.
Он говорил с ней так, будто ничего и не произошло. Будто он не взял ее, как животное, как дикарь. А было ли когда-то иначе?
Нет, это не он обманывает ее, а она себя. Ее господин хорош в постели, но не потому что что-то испытывает к ней, а потому что ему так нравится. На ее месте могла быть любая, а значит она все еще в опасности.
Она лжет себе, когда думает, что не знает какой он настоящий, ведь мужчина никогда не скрывал своей сути! Командующий До Гот, Черное Знамя Империи, жестокий убийца на службе у кровавого диктатора. А она — цифия, рабыня, наложница из-за глупости которой сегодня погибли люди.
Так ради чего же ей жить, если солнцеликая Маат не откроет врата?
13. Вынужденные меры
Заставить ее поесть было просто. Пожалуй, теперь его рыжеволосая цифия крепко подумает, прежде чем вообще что-либо возразить. И все же он не хотел, чтобы все получилось именно так, но чувствовал, что должен был проявить грубую силу, так как слишком многое ей позволил… За столь короткий срок она начала обретать власть над ним, завладев его мыслями, заставив испытывать недопустимые чувства.
Когда Коук сообщил, что не обнаружил ее в каюте, До Готт почувствовал, как внутри стала шириться холодная пустота — это был страх, редкий гость среди привычных ему эмоций. На миг он испугался, что больше не увидит рыжеволосую карезийку и тут же ощутил выжигающий пустоту гнев. На себя, за странные и неуместные чувства и на префиария, который посмел упустить ее из вида.
Люди офицера До Аннара быстро нашли ее на камерах, но это были долгие и мучительные минуты! Ему сообщили, что девушка найдена на нижнем уровне, сидящей на полу в коридоре блока С. Он поручил Ман Арро разобраться в случившемся и доставить беглянку в его покои незамедлительно.
Она была растерянной, испуганной и едва сдерживала слезы, ведь он предупреждал что убьет ее, если карезийка станет досаждать. Но увидев цифию вновь, он едва сдерживался, чтобы не заключить в объятия. Ему хотелось прижать девушку в себе, зарыться лицом в густые, находящиеся в беспорядке локоны, чтобы вдохнуть ее сладкий аромат, почувствовать, что она здесь, настоящая, теплая и хрупкая.
Снова неуместные чувства и мысли!
Он сдержался и принял как можно более угрожающий вид, не столько даже для нее, сколько для Коука. Это было не сложно, но злился он не на беглянку, а на себя, хотя его слуга все остро принял на свой счет.
О, как ему было страшно; префиарий впервые видел командующего в таком гневе! За все время пока парсианец служил ему, До Готт ни разу не позволял себе даже повысить на него голос. Он вообще редко повышал голос, предпочитая наоборот говорить тише в минуты гнева и это действовало на подчиненных словно электрический разряд — парализовало и причиняло нестерпимые страдания.
Ситуация требовала разрешения. Как выяснилось, порядок на Танатосе 4 соблюдался не строго, а спустя рукава, ввиду безрассудного выбора регуландация.
Офицер До Аннар — командующий не хотел принимать этого человека в команду, так же, как и назначать его на какую бы то ни было должность. Но об этом его лично просил Корифей Мон Атто, как отказать! Отец До Аннара был соратником понтия и желал, чтобы имя его сына было на слуху среди приближенных императора, которые живо интересовались судьбой талантливого командующего До Готта и военными успехами его корабля. Такая известность должна была подготовить почву для продвижения офицера на более спокойную и высокую воинскую должность при дворе Императора. Со временем. Но сейчас мужчина был слишком молод даже для своего звания и не заслужил уважения в нужных кругах, а потому служба на Танатосе 4 могла стать для него отличным трамплином в обеспеченное будущее.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
И надо же ему было так отличиться!
Впрочем, тем лучше. Случившееся бесспорно удручает, но имеет и свои положительные стороны. Заносчивый До Аннар станет вести себя тише, опасаясь не столько дисциплинарного взыскания, сколько гнева своего высокопоставленного родителя, а До Готт наконец сможет сместить его с должности регуландация — ответственного за наблюдение и следование протоколам. Вот только доверить ему иную должность тоже было рискованно. Так, изначально регуландацием должен был стать Ун Адд, именно его командующий заявил Верховному Совету, но его понтий, ввел свои коррективы, приписав к Танатосу-4 этого неоперившегося юнца, невесть как получившего офицерское звание, хотя тот и носа не казал из-за военной кафедры.
Но все усугубилось характером нарушения дисциплины… подумать только, что позволил себе служащий Вакк. Впрочем, не удивительно, с его уровнем интеллекта осознание тяжести наказания за преступление приходит только во время разоблачения самого преступления.
Это было возмутительно! Услышав раппорт офицера Мон Арро, командующий в одно мгновение пережил просто бурю эмоций, и только врожденная психологическая устойчивость позволила удержаться от импульсивных действий и рассуждать здраво.
Воровство, вредительство, даже убийство — как не тяжело было это признавать, являются обычным делом для любых замкнутых коллективов, будь то экипаж боевого крейсера, визионера или императорского лайнера. На все это не обратили бы внимание. Но соблазнение цифий высшего офицерского состава и, страшно сказать, самого командующего… и кем, грязным работягой-техником! Столь щепетильная тема быстро разлетится в сплетнях, шутках и даже карикатурах — так может ли быть что-то более губительным для репутации грозного боевого капитана?
Офицер Ун Адд оправдал доверие сразу же после назначения на должность регуландация, найдя наиболее элегантный выход. Да, что сказать, стоит поблагодарить судьбу за то, что диверсия на Мауин 1 задержала их на орбите Нарвиби.
Казнь Вакка была показательна и приятна До Готту, он хотел, чтобы его цифия видела, как поступают с теми, кто пренебрегает своим долгом перед Империей. Но то что произошло дальше было, пожалуй, через чур радикально. Впрочем, его подчиненные в праве поступать со своим имуществом по своему разумению.
Ун Адд нравился командующему. Он присоединился к Танатосу-4 после битвы за Кеплер-12. До Готт заметил молодого пилота штурмовика, когда тот принял на себя огонь неприятеля, защищая оставшийся без щитов корабль с представителями Совета на борту. Те следовали к станции, надеясь на мирные переговоры, но бунтовщики и не планировали обсуждать условия капитуляции.
Офицер отразил нападение и позволил кораблю переговорщиков вернуться под защиту эскадры, но выжил чудом, приземлив изрешеченную машину с едва функционирующими щитами на поверхности ближайшего спутника. Командующий незамедлительно отправил туда экспедицию с приказом не возвращаться по крайней мере без останков героя.
Это был человек чести, верный и прямой. Для него не существовало выбора между исполнением приказа и собственной жизнью, а наивысшей ценностью являлась собственная репутация. Потому измену цифии он рассматривал, как посягательство на собственную честь и ни при каких обстоятельствах не смог бы смириться с таким позором.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Офицер Вар Аттра же руководствовался несколько другими сентенциями. Этот суровый человек попросту не терпел конкуренции и не отличался мягкостью нрава. Как раз то, что нужно для должности телуция — ответственного за внешнюю защиту и боеспособность корабля. Надо сказать, что его цифия и без того ходила по краю между жизнью и смертью, кажется ее звали Беата и ее имя регулярно мелькало в списках тех, кто находился на лечении в лазарете.
