Через час ли, через месяц ли его спасли – он не знал. Вернее всего, никто не спасал, подобрали случайно. Он выжил, что удивило прежде всего его самого. Месяц спустя ему повезло еще раз: сортцентр, где почему-то посчитали необходимым повторить тестирование, вопреки страхам, подтвердил ограниченную ценность испытуемого и направил его на «Основу Основ». Не лучшее место, но бывают и хуже.
Скоро развернется очистка планеты, очень скоро. С «Основой Основ» Й-Фрон уже участвовал в очистке двух миров и на один из них однажды был десантирован. Посылка его на ту планету была чистейшим недоразумением, планета оказалась спокойной, и он сумел вернуться.
Может быть, ему повезет и на этот раз.
И если в этом мире есть хоть немножко везения для него, Й-Фрона, то, может быть, ему повезет прямо сейчас. Возможно, ему даже удастся заснуть, и на этот раз ни корабль, ни экипаж не помешают выспаться…
Весь следующий день Леон дрессировал стрелков. После полудня перешли к стрельбе по летящим целям. Получалось так себе. Самый сильный гонец отмотал руку, до вечера подбрасывая вверх уменьшенную мишень, и вдобавок был легко ранен стрелкой в шею. Назавтра повторилось то же самое, с той разницей, что обошлось без ранений – умудренный опытом гонец научился падать ничком после каждого броска.
Умнейший слонялся без дела, совал нос в чужие дела, зачем-то приставал к ремесленникам и вел с ними долгие неудобопонятные разговоры. В тот же день по эстафете было получено известие о гибели сразу трех деревень, причем две из них, сравнительно близкие, к западу и юго-западу от Города, были уничтожены в одну ночь, и людей спаслось немного. Третья оказалась дальней, расположенной переходах в тридцати к северу. Судя по дате послания, эта деревня была сожжена шесть дней назад.
– Там сначала тоже решили навалиться на Железного Зверя всем скопом, – сообщил Умнейший.
– Ну и как? – спросил Леон.
– Сам не понимаешь? Как было у нас, даже хуже, – Умнейший помотал головой, будто отгонял муху. – Один умник перед атакой навязал на свою пику полсотни веток кость-дерева с листьями… Вроде метлы. Не знаю, какое впечатление он произвел на автоном-очиститель, а только для троих охотников подобное соседство в давке кончилось весьма плачевно. Косность всегда требовала жертв и еще потребует. А что? Хочешь иного – уйди от людей, живи бирюком… Кое-кто из здешних до сих пор убежден, что Железный Зверь один на весь Простор!
– А… разве нет? – с замиранием сердца спросил Леон.
– Ты глупый, что ли? Я же ясно сказал: тридцать переходов к северу. Это не наш автоном-очиститель. Это другой.
– Я думал, ты нарочно преувеличил, – сознался Леон.
– Хорошо жить хочешь. Сколько их, я пока точно не знаю, но, полагаю, не менее двадцати и не более ста.
Ударило в темя. Леон не сел на землю только потому, что и так сидел, разминая ступню. Несколько дней после откровения Умнейшего он ходил сам не свой. Не меньше двадцати… Пусть даже не сто, пусть их всего двадцать… ВСЕГО! Когда даже одного Железного Зверя не смогли взять силами шести деревень и до сих пор неизвестно: смертен ли он вообще? Когда одного детеныша Железного Зверя хватит, чтобы стереть с лица Простора и деревню, и Город…
Нога зажила, зато кожа на спине омертвела и сходила клочьями. Легкое прикосновение одежды причиняло боль. Леон спал на животе и во сне любил Филису, но тут, разумеется, откуда-то появлялась Хлоя, на ходу окукливаясь в детеныша Железного Зверя, и огонь, ринувшийся из ее исковерканного бранью толстогубого рта, безжалостно кусал истерзанную спину… Леон просыпался в холодном поту.
Утро успокаивало, не принося ничего нового. Стоял Город, и стоял лес, пронизанный светом, наполненный пением лесных бабочек. Ни Железных Зверей, ни их детенышей. Прав был покойный Титир: нет на Просторе неизменного и не может быть – неизменен лишь сам Простор.
Большинству подростков, околачивающихся возле стрелков, давно надоело это занятие. К третьему дню на площади осталась кучка наиболее стойких. Самый рослый из них и, по-видимому старший, набравшись смелости, тронул Леона за край сари.
– Меня зовут Тирсис, – сообщил он юношеским баском.
– Приятно слышать…
– А это мои друзья: Элий, Фаон, Сминфей, Батт и…
– Что с того?
– Мы тоже хотим быть стрелками.
– А больше вы ничего не хотите?
Тем разговор и кончился. Однако стоило Леону отлучиться по естественной надобности, как, вернувшись, он обнаружил отлынивающих от дела стрелков и подростков, радостно наводящих в мишени выпрошенные «подержать» духовые трубки.
– Кто позволил?!
– Не вижу плохого, – вступился Умнейший. – По-моему, чем их больше, тем лучше. Ты – великий стрелок, у тебя хотят учиться, а ты гонишь.
– Мальчишки, – кривился Леон. – Дети! На Железного Зверя я их поведу, что ли? Да и родители заниматься не дадут.
И все же после уговоров уступил, приняв всех, кроме самого младшего, посоветовав тому пока что подобрать сопли и не путаться под ногами. Сопленосец с ревом удалился.
– Мы ведь не делаем ничего противного обычаям, – внушал Умнейший. – А с родителями я сам поговорю.
Поговорил он или нет, но родителей подростков Леон на стрельбище так и не увидел.
Из листьев спешно кроили новые мишени. Свист оперенных стрелок начинался с рассветом и замирал лишь на закате. Ходить по площади стало опасно. Пришлось перенести стрельбище за черту города, к лесу.
– Я даже не могу объяснить им, куда целиться, – шепотом жаловался Леон. – Ничего в тот раз не видел, стрелял, по сути, наугад… И потом: сколько стрелков было на Круглой пустоши, а ни одного детеныша тогда не убили. Я так думаю, что уязвимое место у них совсем крохотное…
Умнейший подождал, пока принесут краски. Подойдя к мишени, долго примеривался и нарисовал маленький кружок в самом центре. Потом подумал и нарисовал еще два сбоку.
– Ты точно знаешь? – шепнул на ухо Леон. – Здесь?
– Не спрашивай. Если бы я все знал, то звался бы не Умнейшим, а Безупречным. Попробуешь попасть?
– Конечно.
– Если не уверен, то лучше не надо.
Выверенная, легкая в полете стрелка из особо надежных и хранимых отдельно скользнула в канал трубки, смазанный растительным жиром. Легонько подтолкнув пальцем кисточку оперения, Леон прикинул поправку на ветер и выстрелил навскидку. Под одобрительный гул учеников стрелка воткнулась в линию окружности крайнего левого кружка. Покачав головой, Леон прицелился более тщательно. Вторая стрелка попала точно в центр среднего кружка. От воплей восторга кружащаяся над поляной почтовая летяга сорвалась в штопор.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
