– Тесно тут становится, – заметил Леон. – А если сегодня-завтра еще подойдут?
– Обязательно, – мрачно пообещал Умнейший.
Леон и гонцы перебрались из гостевого дома на площадь, освобождая места для раненых. Некоторые были совсем плохи. Одного мужчину, двух женщин и ребенка мучили непонятные боли, сопровождавшиеся неукротимой рвотой, лезли волосы и на коже выступила странная сыпь. Выяснилось, что все четверо дольше других слонялись возле оставшейся от детеныша ямы, дивясь на подлесок, пошедший прямо на глазах в безумный рост. Умнейший, выслушав очевидцев, бегло осмотрел больных и буркнул в сторону:
– Не выживут.
– Отрава? – шепотом спросил Леон.
– Можно назвать и так. Эх, не предупредил я…
– Подожди, подожди… – Леон лихорадочно соображал. – Значит, детеныши Зверя…
– Зауряд-очистители, – перебил старик. – Никакие они не детеныши и вообще не содержат в себе активной массы. Без автоном-очистителя они – ноль. Даже команду на самоликвидацию получают извне.
– Да-да, ты говорил… Получается… на них нельзя охотиться?
– Это еще почему?
– Отравим Простор…
– Глупости, – фыркнул старик. – Там короткоживущие изотопы. Каждый зауряд рассчитан только на время очистки, дольше ему существовать незачем, отсюда и соответствующее горючее. Они, наверно, еще и подзаряжаются время от времени. Бояться нечего. Через год можешь хоть землю есть с того места, ничего с тобой не сделается, кроме дизентерии.
– А-а, – проронил Леон.
– Бэ.
Поговорить с Филисой наедине так и не получилось – да и о чем? Зачем слова? Только лишь смотреть на нее, слегка подурневшую, но ничуть не менее желанную, только чувствовать ее рядом… Улучив минуту, когда рядом не оказалось Умнейшего, Леон кинулся ее разыскивать и, конечно, напоролся на Хлою.
Слава Нимбу, здесь она не могла загнать его домой, поскольку дома не было!
В эту ночь в Городе мало кто спал. Умнейший ушел в дом Хранительницы и очень скоро вышел оттуда не слишком мрачный. Кажется, даже насвистывал что-то себе под нос.
– Согласилась показать путь? – с надеждой спросил Леон.
– Что? А, нет, конечно.
– Чему же ты тогда радуешься?
– А я и не радуюсь, – ответил старик. – Я размышляю. В одном ты прав: нельзя нам тут долго засиживаться.
– Куда идти на этот раз? – скучно спросил Леон, наблюдая за облаками, затягивающими Великий Нимб. Дождя, пожалуй, не будет – не тот сезон.
– Отсюда нам один путь. В Столицу.
«Сам иди, – подумал Леон. – С меня хватит, ищи другого. Где Филиса, там и я, а ты иди себе. Пусть тебе поможет Нимб в твоих поисках, а мне пусть поможет он в бою, когда явятся сюда детеныши Зверя. А может, еще не явятся…»
Вслух он сказал:
– Ты хочешь еще раз созвать общий сход?
Старик покачал головой.
– Есть более надежный способ. Какой – скоро увидишь. А пока у нас остается еще одно дело.
В предутренней мгле он куда-то ушел и вернулся с небольшим мешком из перепонки летяги и пригоршней светящихся жуков. Развязав мешок, старик достал два мешочка поменьше. В одном из них, к удивлению Леона, оказался невиданный им прежде тонкий желтый порошок, в другом – безобразный серый булыжник.
– Селитра, – непонятно объяснил Умнейший. – Подмокла и слежалась, да и как ей не слежаться за столько лет. Ты за жуками-то смотри – расползутся… Сейчас ты ее растолчешь, только не сам надрывайся, а мальчишкам дай, а завтра посушим на солнышке. С утра для нас угля нажгут, я уже попросил Аконтия…
Леон, ничего не понимая, пропускал сквозь пальцы желтый порошок. Понюхал. Ничем особенным не пахло.
– Это всё, что я сумел сделать за пятьдесят лет, – сказал старик. – Не много я смог, верно? Сера с Голи Покатой. А как я селитру из помойных ям добывал, то отдельная песня, – Умнейший ухмыльнулся. – Тогда-то меня Грубияном и прозвали: кто за убогого меня держал, кто насмехался, а я всем отвечал одинаково…
– А зачем селитра? – спросил Леон.
Глава 7
Велика ли ковкость крамолы, княже?
Вопросы без ответов
Кость-дерево растет обыкновенно. Пока молодое, прямое как свечка деревце еще не перемахнуло ростом взрослого мужчину, подходи к нему без боязни и рви терпкие рубиновые ягоды, а коли есть нужда, то и ломись шалым драконом через подлесок – исцарапаешься, но и только. Листва юного деревца еще мягкая, а ствол на срезе плотен, не вдруг и срежешь, и завит-перевит волокнами со сложным рисунком. Никакой срединной полости, или канала, в молодом стволе еще нет, и сердцевину отличишь от древесины лишь по рисунку, но не по твердости. Позднее, когда ветви кроны уже перевились в рыхлый шар, а голый ствол еще не вымахал в высоту – уважай кость-дерево, если не хочешь всю жизнь носить на себе шрамы. Отвердевшими листьями зрелого кость-дерева бреются, режут, коли под рукой не случится ножа, а внутри ствола волокна расходятся, образуя прямой круглый канал, достигающий у старых деревьев двух третей поперечника ствола, а то и больше. Из отрезков старых стволов, промазанных снизу глиной, получаются великолепные дымоходы для очагов, если кому взбредет в голову каприз иметь в доме не ритуальный, а действующий очаг. Загорается кость-дерево туго, и если незадачливый охотник заночевал в лесу, где другие деревья не растут, то быть ему без костра, – но уж если загорается, горит долго и жарко.
Не просто срубить лесину – выворотить ее с комлем, усаженным обрубками корней, а прежде выбрать такое дерево, чтобы удовлетворило прихотям Умнейшего, оказалось далеко не просто. С десяток крепких мужчин вышли в лес, едва забрезжил рассвет, а вернулись лишь к полудню, тяжко нагруженные толстой колодой длиной шага в три, причем потный и усталый Аконтий взглядом исподлобья давал понять, что лично он ради непонятного баловства второй раз в лес не пойдет, он не дракон – деревья валить, а человек, и каждому советует поступать как человеку. Взгляд ли Аконтия возымел действие или поиски нужного дерева принесли надлежащие плоды, только Умнейший, придирчиво осмотрев и ощупав перевитую волокнами древесину, колоду одобрил.
Леон разрывался между односельчанами, учениками и Умнейшим. Колоду, похожую на распиленную поперек пустую кость с суставной нашлепкой на торце, приволокли на стрельбище, стесали корни заподлицо и установили в прочном деревянном ящике так, чтобы она без большого усилия могла качаться вверх-вниз. Качели, что ли, делают? Ничего не понятно… На дно ящика Умнейший велел набросать земли и камней.
– Целься спокойней! – покрикивал Леон на учеников, косясь на возню вокруг колоды. – Выдох мощнее и не слишком долгий, а если трубка короткая, то и вовсе резко выдыхай…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
