деревьям, подальше от этой бойни. И даже не понимаю; совершаю я добро или обрекаю животное на верную смерть? А может смерть — это лучшее, что с ним может произойти? Не мне решать. Природа решит сама. Мать природа позаботиться о всех, я только транспорт, уводящий зверя на безопасное расстояние.
Вроде оторвался. Волчий рёв раздаётся повсюду, но дальше нет смысла убегать. Хочу его поставить на четвереньки, нацелить мордой в глубь леса, в самое безопасное место, но тот начал вырываться, да так яро, что пошёл он в жопу со своей нежность. Тварь! Я замахнулся ногой, хотел его проводить хорошим пинком под зад, но он вырвался из рук, упал на землю и пулей улетел от меня. И хорошо, что ломанулся в правильном направлении.
И вроде могу почувствовать себя спасителем, но хренушки. Только я расплылся в улыбку, наслаждаясь убегающим поросенком, как неожиданно пришёл пиздец.
Альфа появился неожиданно. Выскочил из куста, резко сорвался, и полетел стрелой точно в спасённое мною создание. Просто охуенно!
— Стой! — кричу я, про себя. — Пусть уйдёт!
Бегу за ними.
Альфа быстро нагнал свою цель. Мордой откинул поросёнка в бок. Крохотные лапки продолжали дёргаться, даже когда кроха подлетел в воздух, и продолжали дёргаться, даже когда он упал на землю.
— Альфа, стой!
Волк прыгает на зверька, прижимает лапами к земле. Я уже рядом, но до волка не докричаться. Что ему сделал этот мелкий выродок? Откуда столько злости?
— Альфа, не надо! Пусть уйдёт!
— Мы пришли в этот лес, чтобы очистить его.
— Да-да-да, я слышал эту хуйню уже сотню раз. Мы здесь, чтобы освободить вас от рабства. Мы здесь, чтобы освободить вас от нищеты. Мы здесь, чтобы ваша жизнь стала лучше! Враньё! Ничего из выше сказанного никогда не произойдёт! Нужно бороться с источником обещаний.
Альфа убирает пасть от поросёнка. Смотрит на меня. В голубых глазах непонимание.
— «Труперсы».
— Да, — говорю я. — «Труперсы». А дальше природа всё очистит сама.
— Природа здесь уже ничего не очистит.
— Почему?
— Знаешь, почему ты не слышишь у себя в голове этих животных? Уже догадываешься?
— Нет…
— Они другие. Они рождены такими. Природа сделал их такими, отличимыми от нас.
Что вообще здесь происходит? В паре десятков шагов от меня огромный белый волк, чья половина тела поражена проказой и внешне совсем не отличается от шкуры того, кого он прижимает к земле, стоит и рассказывает мне о природе, решившей уладить всё по-хорошему. Без абортов. Без выкидышей. Без смертей матерей во время родов. Словно и нет никаких уродцев, уничтожающих всё живое в этом лесу.
Мать природа всё разрулила. Без нас.
— Всё еще хочешь его отпустить?
Альфа спросил серьёзно, без издевки, без сарказма.
— Может он и другой, но он живое существо. Как ты. Как и я. И он не виноват, что таким родился. Я прекрасно помню нашу цель. Мы должны сражаться против тех, кто решил изменить природу.
Альфа подносит нос к поросенку. Нюхает. Тот тихо пищит, дёргает лапами, природа упорно тянет его к жизни, заставляя вырваться из капкана. Альфа убирает свои огромные лапы с маленького тельца, но поросёнок даже не успевает вскочить на ноги. В туже секунду волк мордой бьёт его со всей слой, отправляя, словно бейсбольный мяч далеко за поле. Поросёнок исчезает из нашего виду где-то далеко за кустами. Пропадает без единого звука. Без единого шороха. Ничего страшного, природа позаботится о нём.
Альфа подходит ко мне. Заглядывает мне в глаза, пытается найти там настоящего меня. И, найдя, говорит:
— Ты такой, пока тебя это не коснулось.
Альфа начинает осматривать себя, смотрит на задние лапы, покрытые коркой засохшего гноя. Снова кидает взгляд на меня. В голове слышу:
— А когда коснётся, ты не сможешь совладать с собой. Это твоя природа. Ты хуже нас. Ты обманываешь не только себя. Ты обманываешь всех.
— Я здесь, чтобы очистить лес от тех, кто хочет подстроить природу под себя…
— Опять ты обманываешь самого себя. Ты здесь совсем для другого. Ты сам хочешь подстроить природу под себя.
— Я…
Я не знаю, что ответить. Волк прав, у меня совсем иные цели. Возможно, даже более глобальные чем те, что мы тут преследуем. Роже… Та сука, затянутая в кровавый доспех… Моя маска…
— Я хочу приручить природу.
— Управлять?
— Нет. Приручить.
Глухой топот, донёсшийся за спиной, вырвал меня из размышлений.
— Инга, — запах табака ударил в нос, как только Борис поравнялся со мной, — вы нагнали выродка?
— Нагнали.
— А где тело?
Борис кинулся оглядывать полянку. Нашёл куча следов. Даже нашёл то место, где волк прижимал поросёнка к земле.
— Вы его убили?
— Да. Альфа сломал ему шею, а потом выкинул тело в кусты.
— Это хорошо. Чуму мы не еще не победили, но её распространение явно замедлили. Это был славный бой!
Он подходит ко мне, хлопает по плечу. Улыбается так, как будто ничего и не было, как будто его меч и не смотрел мне в живот. Сложный дядя. От таких можно ожидать чего угодно. И тем более, больше не держать за своей спиной.
Глава 23
Запах жареного мяса густым маслом затекает мне в лёгкие. Никто не кашляет. Выстроившись кольцом вокруг огромного кострища, мы наблюдали за языками пламени, выплясывающие различные танцы на телах наших павших товарищей.
После боя Борис распорядился собрать тела поверженных воинов в кучу.
Раскалённый жир громко шипит и брызгает во все стороны.
Мы набрали сухих веток. Скинули их в одну кучу и подожгли. Тела бойцов закидывали как есть. Не раздевая. Закидывали друг на друга, не соблюдая никаких ритуалов. На всякие фамильярности у нас нет времени, сказал тогда Борис. Мы вспомним каждого, когда вернёмся домой и поднимем бокалы за нашу победу. Мы перечислим всех поимённо. Особенно салаг, если вспомним.
Разорванные тела волков оставили природе. Как всегда — на съедение червям. Оставили домики для паразитов. Уютные, чуть тёплые, для комфортного продолжения рода.
Если всю жизнь волосы мыть только водой — во время горения они пахнут не так, как волосы, которые мыли всю жизнь шампунем. Они не воняют, не испускают удушливой вони. Волосы, что не видели за всю жизнь ни капли химии пахнут едой.
Мы не стали дожидаться, пока огромный костёр превратиться в куче пепла с костями
