с надеждой направлен туда, где минуту назад я забрал эту надежду. Сегодня нам не нужна надежда. Нам нужно выжить.
— Инга! — кричит Борис. — Что ты встала!
Два волка проносятся мимо Бориса, взмывают в воздух и обрушиваются на очередного кабана. Огромный меч разрывает воздух возле уродливой головы. Попадает точно в цель. Лезвие вспарывает гнилую кожу от уха да пасти, рубя глаз как яйцо, сваренное вкрутую. Пока кабан пытается сориентироваться в пространстве, Борис достаёт из подсумка пузырёк и в туже секунду швыряет в зверя. Пузырёк разбивается о шею, серое пятно быстро расползается по коже, заполняя все трещины. Волки забирают всё внимание зверя на себя. Отвлекают его, покусывая за лапы. Вот и шея как на ладони. Борис время зря не теряет. Подлетает к зверю. Замахивается. Удар.
Кабанья голова как бешенная забилась из стороны в сторону. Из пасти хлынул гной. Но умирать быстро никто не собирался. Что больше всего волновало зверя — нам не понять. Там волки, здесь человек. Чем руководствуется животное — загадка. Но Борис ему явно был милее. Пока мужчина пытается достать меч, засевший глубоко в мясе, зверь резко разворачивается. Бьёт головой в сторону назойливого раздражителя, осмелевшего его укусить.
Борис отлетает на метр, забрав меч с собой. Валится на землю, переворачивается. Кабан ловит его своим единственным глазом. Смотрит на него, даже не обращая внимания на волков.
Что-то я совсем выпал из реальности. Засмотрелся. Пора принять участие, иначе мужичку достанется так, что уже о моей маске можно будет смело забыть. Или забить.
Борис как на ладони. Эта зверюга, махина… Этот Камаз без тормозов понёсся прямиком на него. Понёсся и я. Достаю из подсумка пузырёк. Прохладный глиняный шарик приятно лежит в ладони. Не зря я потратил дохуя времени на тренировки!
Бросок. Чудо! Попал прямо в рожу! Прямо в глаз!
Кабан явно ослеп. Задрал морду, махнул головой. Траектория движения изменилась, обойдя мужчину стороной. Зверь пробежал мимо Бориса в паре сантиметров. И, не останавливаясь, понёсся дальше прямиком в кусты.
Подбегаю к Борису. Хватаю его под руку. Не отрывая взгляда от кустов, мужчина встаёт на ноги, кряхтит. Хватается за грудь и начинает громко кашлять.
— Инга, — говорит он, — смотри в оба…
— Пойдём к остальным…
Борис открывает рот, хочет крикнуть на меня, но лишь выкашливает из себя:
— Нет! Мы не закончили с ним!
— Он убежал!
— Они не убегают. У них нет чувства страха…
А он оказался прав. Как только он договорил, из кустов на нас выскочил тот самый кабан. Тварь! Соскучилась! Да!
СУКА!
Борис отталкивает меня от себя и сам отпрыгивает в сторону. Кабан точно нёсся на нас. Летел. Этот паровоз так и мечтал нас раздавить, раскидать как кегли. Но увы.
Я упал на задницу. Секунда. Голова зверя проносится мимо меня. Всё как в замедленной сьёмке, только мои движения никто не замедлял. Я вскидываю руку и тычу мечом в морду. Глупо?
Глупо!
Это как схватить проносящуюся мимо тебя машину за дверную ручку.
Глупо…
Лезвие входит точно в дырку, где совсем недавно был глаз, и застревает. Никто мне не поможет. Ни волки, ни люди. Вроде, ничего сложно, расслабь ладонь и выпусти рукоять меча. Но нет, здесь так не сработает.
Рукоять меча держала мою ладонь в крепком рукопожатии. Рывок, и моё тело срывается с места. Мягкая земля приняла меня раз, приняла меня два. Меня потащило вслед за зверем. Начало крутить.
Рывок, и плечо отозвалось дикой болью. Под кожей, цепляясь за каждый нерв, потекла горячая боль. Левая рука судорожно бьёт воздух, закрывает глаза. Земля, листья, ветки — всё летит мне в лицо. Торчащий корень ударяет меня в поясницу, подбрасывает в воздух.
БЛЯДЬ! КАК БОЛЬНО!
ОТПУСТИ, СУКА! ОТПУСТИ МЕНЯ!!!
Собачий лай. Что-то быстро пронеслось мимо и врезалось в кабана. Зверюга упал на бок, а меня перекинуло через спину. Ладонь горела, её вывернуло, но не сломало. Я быстро встаю. Упираюсь ногой в огромную тушу и, схватившись левой рукой за запястье правой руки, тяну на себя. Тяну, но меч упорно продолжает сидеть в глазнице, не собираясь её покидать! Не быть мне королём Артуром!
Да, бля! Давай уже! Вылезай!
— Дави! — раздалось сзади. — Инга, дави на меч!
Точно!
Зверюга дёрнулась, скинув с себя мою ногу. Я чуть не потерял равновесие. Устоял. И даже почувствовал поддержку со стороны. Огромная ладонь обхватила мою талию. Я замер. Тут же на мою ладонь, что была в плену мёртвой ладони меча, ложится живая ладонь Бориса. Затянутая в кожаную перчатку пятерня надавила. На секунду меня зафиксировало, а потом слегка кинуло вперёд.
Всё произошло так быстро и стремительно. Как укус осы. Как пуля, пронзающая тело. Здесь, в лесу, в самый разгар бойни, Борис подбежал ко мне со спины, крепко обнял и взял ситуацию в свои руки.
Под нашим общим весом лезвие меча резко входит в глазницу животного. Входит по самую рукоять, пробивая череп насквозь и входит глубоко в землю. Может даже рубит пополам земляных червей, у которых на ужин сегодня — земля с кровью.
Кабан так и не успел встать. Продолжал беспомощно дёргать лапами, валяясь в собственной луже вонючего гноя.
— Вынимай, — говорит Борис.
— Вынимаю.
Струя густого гноя выплеснулась вслед за лезвием. Мои волосы, мой лоб, всё измазано этой дриснёй. Зараза! Жжётся! Не больно, но вызывает дискомфорт.
Борис отходит от меня. Осматривает. Перчаткой проводит по моему лбу, стирая всё то, что к нему налипло. Его рожа довольная, с улыбкой. Подмигнув мне, он говорит:
— Смотри, чтобы в рот не попало. А если попадёт — не глотай!
Все реплики Бориса имеют двойной смысл. Я уверен в этом.
Я отёр лицо ладонью. На губах чувствуется кислинка. Смачно плюю на землю.
— Просто слюни, — говорю я.
Больше у меня не было никаких мыслей. Я стоял и слушал, как моё сердце медленно успокаивается. Наслаждался каждой капле пота, проносящейся по моей спине. Сейчас бы курнуть. Затянутся и больше не слышать звуков битвы, человеческих криков, воплей животных. Только тишина. Когда вокруг тебя война, тишина — это самое дорогое, что может быть в твоей почти конченой жизни.
Напоследок кабан дёрнул всеми четырьмя лапами, вытянулся, и замер, выдохнув всё скопившееся зловоние из своих лёгких. Зверюга сумела разменять жизнь на вечную тишину.
Мужская рука ложится мне на плечо.
— Не расслабляйся! — говорит Борис.
— Я здесь…
—
