теперь просто сидели в деревне и проедали чужие припасы.
Ундвик получил весть о том, что Войт собирает бойцов и тоже готов выдвинуться в ближайшие пару дней – как только убедится, что по лесам больше никто больше не прячется. Однако, за эти пару дней крестьяне могут начать роптать и собираться по домам – опять же, приходится возводить навесы и даже какие-никакие укрепления, ведь главарь налетчиков явно воин опытный и может подгадать момент для вылазки.
Командир ополчения укрылся в шатре – он даже не подозревал, что тот ему может когда-нибудь понадобится, но все же решил заказать его в свое время у местных мастериц. Сейчас подобное решение отлично спасало его от промозглого ветра, то и дело бросавшего в глаза то листья, то дождевые капли.
Ундвик отдыхал, сидя за грубо сколоченным столом, попивая подогретое вино. Вроде даже еще толком ничего не делал, а уже устал… Следующей весной, пожалуй, пусть избирают нового олдермена. Сейчас немолодого мужчину вела лишь почти потухшая ярость и скорбь по сыну. И стоило так далеко заходить? Как изменилась бы его жизнь, если бы он не решился на тот удар? Или запретил бы сыну идти в дружину? А послушался ли бы он его?
От тягостных размышлений его отвлек мальчишка- пращник, сунувший нос в шатер. Кажется, паренек из соседней деревни.
- Простите… Там…
- Что, там? – Ундвик весь подобрался, хватаясь за перевязь с мечом, прислоненным к столу.
- Ну, вроде как, переговоры предлагают.
- Серьезно?!
- Там ихний главный… И десять человек стоят в поле. С флагом белым.
- Должно быть… Уловка… -Проговорил он, застегивая пояс – доложи командирам, пусть строят людей за изгородью. А я выберу, с кем пойду…
Ундвик выбрался наружу – пока отдыхал, немного прояснилось, дождь перестал, однако под ногами, ожидаемо, разверзлась хлябь. Перекликались простые пастушьи рожки, и под их звуки заскучавшие без дела ополченцы стали собираться вокруг своих командиров. Звякали бердыши, до этого мирно уложенные шалашиками, вздымались рощицами пики – вся линия «осады» пришла в движение. Ундвик довольно хмыкнул - быть может, посмотрят налетчики на их перевес, да договорятся об отходе. Откровенно говоря, он уже устал и очень хотел домой- пусть бы шли своей дорогой и сражались бы с такими, как они, вояками.
Старик принял из рук отрез бело-серого полотна, привязанного к палке. Должно было изображать флаг парламентера. Отлично, скоро все кончится, он снимет эту опостылевшую кольчугу и больше ни в жизнь не наденет. Сопровождать его взялись, напротив, ребята молодые да крупные, а судя по трофейным бригантинам – в стычках побывавшие. Ундик, вздохнув выпрямился, приосанился. Шест упер концом в бедро, что бы было видно белый флаг, а левую руку положил на меч в ножнах.
Парламентеры с противоположной стороны находились метрах в ста от околицы. Однако, можно было рассмотреть, что прочие засевшие в деревне тоже не дремали – то и дело мелькали силуэты в окнах, а возле рогаток на дорогах они особо и не скрывались.
- Кажется, вы главный у ополчения? -Спросил человек, сжимавший мечи на поясе.
- Именно так – Ундвик пытался сказать это как можно более грозно и весомо.
- Вы довольно жестко обратились с нашими пленниками. Оставь вы их в живых…
- Но мы не оставили их в живых – возразил Ундвик. – Они грабили, жгли, насиловали и убивали. С такими у нас разговор короткий.
- Я не могу проконтролировать каждого – уклончиво сказал воин - тем не менее нашей целью было раздобыть провизию. Если бы ее отдавали добровольно, то… Подобных жертв можно было бы избежать.
- Вот как? Может, отдать вам все, что у нас есть, и отпустить восвояси? А самим пухнуть с голоду?
- Старик, война кончится рано или поздно. Может, мы не с того начали?
-Что ты предлагаешь?
- Взять ваши деревни под защиту. Даже если город выстоит, то им долго, очень долго будет не до вас. Наступит идиллия. Мы будем вас охранять, а вы прекратите этот маскарад с переодеванием в воинов, да займетесь своими делами. Вы же деловой человек. Сколько людей торчит в поле уже неделю? Неужели никому не надо чинить крыши, плетни? Убирать на зиму скотину? В конце концов, ремесла…
- Очень, очень мягко стелите, господин, э…
- Бакх.
-… Господин Бакх – но мы таких охранников и господ уже навидались. Потом будете сдирать с нас три шкуры. Никакого прибытка нам тут не будет.
- Жаль… Очень жаль – Но что тогда будем мы делать в… сложившейся ситуации?
Ундвик задумался, окинул взглядом бойцов, что стояли возле него. Молодые парни сурово хмурились, сжимая в руках наточенные бердыши. Рвались в бой, только не понимали, что такой волчара, как Бакх, даже один сможет выпотрошить их, словно окуней.
- Вы можете взять провизии в свои котомки и убираться вон из деревни. Достаточно вы попили нашей крови.
Сопровождающие Ундвика заворчали, тот, что стоял рядом с ним, даже выругался. Пальцы судорожно сжимали древки бердышей. Бакху хватило взгляда на них, и он продолжил:
- Очень, очень разумное предложение, господин Ундвик - самодовольно хмыкнул в усы, собираясь уходить. - Ваш сын тоже отзывался о вас исключительно хорошо. Обещал, что не обидите и не обделите, если его отпустят на все четыре стороны…
Староста замер, улыбка спала с лица:
- Что ты сказал?
- Ваш сын. Он называл ваше имя, и положение… Да, это точно вы.
- Откуда… Что… Что стало с моим мальчиком? – надломлено, с надрывом спросил он.
- Ну понимаете, это война… Он вез донесение в город, а мы допустить того не могли.
- Что… Что вы с ним сделали? – Белый флаг упал в грязь – Ундвик упер руки в боки.
- Мы-то просто стащили его с коня и пленили… Конечно, думали отпустить, пешком, да депешу отнять, мальчишка же еще…
Ундвик на ватных ногах сделал шаг вперед.
- Но требовалось, чтобы его казнили на глазах осажденных, чтобы напугать их.
- Напугать… Арн-Дейлских дружинников… Казнью шестнадцатилетнего парня? – Подборок Ундвика мелко задрожал, но пытался держать себя в руках.
- Мы не видели, но, говорят, он умолял о пощаде… И визжал, как поросенок, извиваясь… Но ему все равно перерезали горло.
Старик в порыве ярости схватился за меч и потащил его
