Страх расстаться с золотом принимал иногда неожиданные формы. Тогда же, в прошлом веке, в Москве жила супружеская пара, богатые помещики, владельцы многих больших домов. Ни днем ни ночью они не расставались с заветной шкатулкой. С наступлением темноты страх их удваивался, супруги приказывали закладывать карету и каждую ночь до рассвета разъезжали по спящим улицам, держа шкатулку на коленях…
Существует тонкий психологический рубеж. Перейдешь его незаметно, и тогда не человек уже владеет ценностями, а они начинают обладать им, подчиняя себе все его помыслы и интересы. Патологическую скупость психиатры квалифицируют как отклонение, своего рода психическое заболевание. Вспомним “Скупого рыцаря” у А.С.Пушкина:
Как молодой повеса ждет свиданьяС какой-нибудь развратницей лукавойИль дурой, им обманутой, так яВесь день минуты ждал, когда сойдуВ подвал мой тайный, к верным сундукам.Счастливый день! могу сегодня яВ шестой сундук (в сундук еще неполный)Горсть золота накопленного всыпать…Тут есть дублон старинный… вот он. НынчеВдова мне отдала его, но преждеС тремя детьми полдня перед окномОна стояла на коленях воя…
Может ли человек, здоровый нравственно и психически, в такой мере подчинить себя этим сундукам, стоящим в подземелье? Болезнь скаредности, как любое заболевание, начинается с мелочи, с повседневной жадности. И человек, если он с юности не следит за собой, не видит себя со стороны, сам не замечает, как превращается в такого “скупого рыцаря”.
Из всех способов, к которым прибегали обладатели сокровищ, чтобы сохранить их, самым верным оставался старый и испытанный метод: прятать. Не случайно даже само слово “сокровище” означает не “ценность”, а то, что сокрыто, спрятано.
Предания о скрытых сокровищах, кладах дошли до нас с древнейших времен — о них упоминал еще Платон двадцать три века назад. О них же писал Аристотель в своей “Политике”. В русском летописном памятнике XV века Киево-Печерском патерике рассказывается о находке “латинских сосудов”, в которых было “злата же и сребра бесчисленно множество”.
На Руси кладоискательству предавались многие высокопоставленные лица. Даже царь Иван Грозный не скрывал этой страсти. И Петр I относился с величайшим интересом к различным сообщениям о кладах.
Далеко не всегда, однако, к кладу вели прямые и, скажем так, честные пути. Чтобы овладеть кладом, о котором упоминает Печерский патерик, киевскому князю Мстиславу пришлось пытать, и пытать до смерти, монаха Федора. Монах не хотел открыть князю, где были зарыты “латинские сосуды” с золотом. В его глазах князь, посягавший на то, что не принадлежало ему, мало чем отличался от “лихого человека”, разбойника с большой дороги.
Юристы в разные времена по-разному решали вопрос, кого можно считать истинным владельцем клада. Того, кто его нашел? Но ведь прятал это золото не он. Следовательно, юридически он выступает как человек, присваивающий чужое. Правда, здесь добавляется еще один фактор — давность лет. Присвоение сокровища, много лет не имевшего владельца, решено было не считать воровством. Тем не менее кладоискательство породило целый раздел права.
У юристов Древнего Рима по этому вопросу бытовало две точки зрения. Согласно одной, клад, кто бы ни нашел его, принадлежит тому, на чьей земле или и чьем доме он был обнаружен. Другая точка зрения — клад безраздельно принадлежит тому, кто его нашел. Пытаясь примирить оба взгляда, император Юстиниан установил, что половина клада должна принадлежать владельцу земли, а половина — тому, кто нашел его.
В средние века проблема кладов была объектом острой полемики среди ученых-юристов. Считали, что, если сокровище обнаружено благодаря помощи доброго духа, нашедший имеет право оставить его у себя. Если же путь к кладу указал злой дух, ясно, что делалось это в обмен на какие-то богопротивные услуги. Какие именно — надлежало расследовать со всей строгостью, на которую способна была та мнительная и жестокая эпоха. В этом случае судьбу того, кто нашел сокровище, решал уголовный суд, а сам клад конфисковывался в пользу государства. Только вот спорным оставался вопрос: как точно определить, злой или добрый дух помогал кладоискателю? Тем более что многие клады, согласно преданиям, были заговоренными. Они не давались в руки, если человек не знал тайного ключа к ним.
Так появились различные руководства к поискам кладов, рукописи не менее ценные, чем сами сокровища, которые предстояло найти с их помощью.
В XVII веке несколько дукатов были большими деньгами. На них можно было купить целое имение. Сколь же чудовищна, сколь фантастична сумма в восемь тысяч дукатов, которую заплатил в то время один человек, чтобы стать владельцем некой редкой книги.
Возможно, поступок его станет нам понятней, если мы узнаем, как назывался этот фолиант: “Книга чудес, написанная доктором Иоганном Фаустом, или черный ворон, или тройная сила над адом, посредством которой я мог заставить духов доставлять мне все, чего я пожелаю, будь это золото и серебро, большие или малые клады”.
Каждый, через чьи руки проходила эта рукопись, готов был заплатить и платил за нее любые деньги. Многие дни в предвкушении удачи он разбирал тайные знаки и скрытые намеки, разбросанные по пергаментным страницам, пока сомнение не закрадывалось ему в душу. И тогда новый претендент, спешащий стать счастливым обладателем тайной книги, выставлял на столе столбиком золотые монеты, а прежний обладатель начинал вдруг мучительно колебаться — не упускает ли он из рук удачу и счастье.
Нередко для того, чтобы никто, кроме владельца, не мог открыть клад, его зарывали поверх отрубленной человеческой головы, иногда нескольких. Обычно на Руси разбойники именно так прятали свои сокровища. Верили, что призрак убитого будет охранять зарытое. Для того чтобы избавиться от заклятья, кладоискатель должен был убить столько человек, сколько было голов под кладом.
Были, по русским преданиям, и клады, зарытые вообще “на вечные времена”, клады проклятые, которые губили всякого, кто пытался открыть их. Словом, поиски кладов считались делом опасным и тайным.
Место, где зарыт клад, порой якобы само давало о себе знать. “Аще бо сребро или злато скровенно будет под землей, — читаем мы в одной из рукописей, — то мнози видят огонь горящь на том месте”. На Руси существовала и особая литература по раскрытию “заговоренных” кладов, так называемые “вызывные книги”, имелись даже специалисты, посвятившие себя этому делу. Каким бы рискованным ни слыло это занятие, всегда находились желающие отдаться ему.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
