к нам добрым лицом.
Он оперся на ограду, склонился над Колодцем.
- Двуликая, если ты живешь там, прими мою...
Женский голос выкрикнул три слова. Голос был тот, коего Альваро больше не ждал услышать. А слова были:
- Негодница, ты здесь?
Так и не заглянув в шёнбрун, он повернулся на звук. Скользящею походкой, как опытный стрелок, в комнату втекла Фрей. За миг оценила обстановку и остановилась над раненым убийцей, взяв его на мушку.
А следом вошла Фатима Ир-Рейя.
- Альваро, пожалуйста! Даже мне на зло не смотри в этот Колодец.
* * *
Беатрис скорчила недовольную рожицу:
- Мама, зачем ты явилась? Твоя опека совершенно излишня. Мы прекрасно справлялись и сами!
- Еще как сами, – обронила Фрей, поигрывая револьвером, из ствола которого поднимался дымок.
- Не мечтай, дочь: я здесь не ради тебя. Я предупредила тебя об опасности и запретила сюда ехать. Этого предостаточно для заботы о ребенке, у которого есть голова на плечах.
- Тогда зачем ты приехала?
- Ради Альваро, конечно, - Фатима повернулась к писателю. – Я догадывалась, что ты захочешь посетить дом ван Хальма, и была уверена: ты справишься один. Потом мне доложили, что компанию тебе составил видный деятель партии левых. Я начала тревожиться. А потом узнала, что еще и Беатрис решила к вам присоединиться. Тогда поняла: без моей помощи тебе не обойтись.
Альваро рассмеялся.
- О, что ты! Беатрис совсем не мешала, только делала приключение опасней и интересней. Если б она не стала заложницей, мы победили бы злодеев еще три часа назад.
Золотое Перо надула губки от возмущения.
- Между прочим, я выполняла очень важную роль!
- Это какую же?
- Во-первых, заботилась о раненом. А во-вторых... ну... я разбавляла мужское общество! Знаете, как уныло, когда общаются одни мужчины? Даже в книгах скучно читать главы, в которых совсем нет девушек.
Фатима не улыбнулась шутке.
- А в-третьих, ты отвлекла агентов генерала, верно? Один тяжело ранен, второй убит. Если б они следили не за тобой, а за врагами...
Альваро вступился за ученицу:
- Беатрис не виновата, агенты пострадали по собственной дурости. Покинули пост вдвоем и прозевали убийц. Зачем-то поперлись в дом, хотя должны были дежурить снаружи. Полагаю, у них был скрытый приказ, касавшийся этого замка. Возможно: проверить, добрался ли я до Колодца.
- Дезерей ведет свою неумелую игру...
- В отличие от тебя, - хмыкнул да Силва.
Фатима обратилась к нему и дочке:
- Я приехала не только для того, чтобы помочь вам. Я также хочу начать играть честно – по-крайней мере, с вами. Думаю, будет правильно все рассказать начистоту.
Альваро кивнул:
- Буду очень рад. Впрочем, мы уже знаем почти все.
- Это облегчает дело. Расскажу лишь то, чего не знаете. С Родриго да Вирой у меня не было ничего общего, а уж тем более – романа. Терпеть не могу агрессивных громил. Право, ты меня сильно рассмешил этим предположением! По молодости лет, я была высокомерна и вызвала у да Виры ответное презрение. Так что и он меня невзлюбил. Не скрою: я обрадовалась, когда он угодил в солантийскую тюрьму. Я помогла эль Нинье выиграть суд и спрятать концы в воду. На основе наших показаний да Виру признали мертвым. Никто не пытался спасти его и выкупить из рабства. Впрочем, мы считали его смертельно больным и не мучились от угрызений совести.
- Будто с тобой бывает иначе, - вставила Беатрис.
- Много лет спустя Лиесс ван Хальм написал нам пятерым, что видел нас в Колодце, и пригласил к себе в замок. Мы были заинтригованы и приехали. Кто как, а я ожидала попытки шантажа и взяла с собой несколько проверенных бойцов. На удивление, ван Хальм действительно показал нам Колодец! Только в нем виделись не люди, а... надеюсь, вы этого никогда не узнаете. Мы разъехались в недоумении. Никто не понимал, что произошло. Но потом, пару дней спустя, Карлос получил письмо от да Виры.
- Анонимное?..
- Отнюдь. До того дня мы не подозревали, что Родриго жив. Думали: давным-давно умер от саркомы, как предвещал доктор. Но да Вира хотел, чтоб мы знали, за что расплачиваемся. В письме он дал понять, что побывал в рабстве и пережил подлинный кошмар. Он винил нас за то, что бросили его и наслаждались жизнью, пока он погибал. Также – за то, что не позаботились о его сыне. Послание кончалось словами: “Месть уже свершилась. Пуля двуликой скоро попадет в цель”. На обороте листа был нарисован секретный маршрут до Соланты – дабы мы не сомневались, от кого письмо.
- Как странно, - отметил Альваро. – Штурман писал эль Нинье в открытую, а доктору зачем-то послал анонимку.
- Нет, это была я.
- Что?!
- Я пришла к Хуанесу узнать, как же так получилось, что “смертельно больной” человек угрожает нам спустя много лет после “смерти”. Хуанес ничего не слушал и твердил, как баран: “Никакой ошибки. Диагноз был правильным. Штурман давно помер”. Я говорила: “Эль Нинья получил письмо с угрозой!” А Хуанес: “Чепуха, эль Нинья врет”. Я вышла в полном бешенстве. Чертовски хотелось ткнуть его носом в его глупость. Потому взяла и состряпала анонимку.
- Хм. При всем множестве гипотез, до такой мы не додумались... А за что пострадал ван Хальм? Разве он как-то провинился перед да Вирой?
Фатима вздохнула с грустью.
- Насколько успела его узнать, ван Хальм был подлинным ученым: не только умным, а и отважным. Он посмотрел в Колодец по доброй воле. Хотел выйти за грань нашего мира и исследовать мир хаоса. Увы, это знание досталось слишком дорого. Зато благодаря ван Хальму я поняла, как работает Колодец неудачи.
- Благодаря ему?..
- Конечно. Мадуро в ужасе рассказал мне, что случилось с философом. Пару дней спустя я приехала сюда поездом, инкогнито, с одной только Фрей. Две скучающих дамы в поисках забавы... Мы побывали на экскурсии с Хавьером Саламом и стали первыми его клиентками. Заглянули в кофейню сеньоры Маркес, изучили историю проклятий. Вернулись в дом, разобрали замок, нашли ржавую деталь. Мы поняли, как все произошло. Позднее, когда умер Хуанес, я уже знала, что нужно искать: цепь невероятных случайностей. На нашем свидании в анатомическом театре я обнаружила последнее звено этой цепи.
Фатима обошла Колодец кругом, скользя пальцами по ограде из бронзовых
