— Я бы не стал выносить из стен Ватикана такую информацию и тем более передавать её вам. Тем более зная, что вы сами состоите в братстве, но…
Пекорелли тут же оторвался от списка:
— О каком братстве вы говорите?
Во всем его виде читалось такое искреннее непонимание и удивления, что отец Матео не удержался, чтобы не сказать:
— Ложа «Пропаганда масоника N2», или П-2, если не ошибаюсь.
Пекорелли уже не строил из себя невинную овечку и под тяжелым взглядом отца Матео только изумлённо спросил:
— Откуда вы знаете?
Настала очередь отца Матео изображать важность и безграничную осведомленность:
— У вас свои источники, у меня свои. Так вам интересен этот список?
— Ватиканской ложи? По-моему два года назад в «Боргезе» уже публиковали такой.
— Тот список, как говорят на вашем профессиональном жаргоне, был сырым материалом. А этот, — он кивнул на бумаги в руках Пекорелли, — список проверенный, выверенный и уточненный. Можно сказать, это результат внутреннего расследования.
Журналист ещё раз взглянул на священника, видимо проверяя, насколько серьёзны его слова.
— И что вы хотите за список?
— Публикацию в самое ближайшее время.
— И всё? — недоверчиво уточнил Пекорелли.
— И всё.
Журналист недоверчиво скривился:
— Странно. Не могу понять, в чём смысл?
— А в чём был смысл, когда 15 марта этого года в своей статье о формировании правительства вы помянули Цезаря и Брута? Наверное, в том, что вы знали заранее, что на следующий день Красные Бригады похитят Альдо Моро, а его однопартиец Андреотти откажется его спасать.
Пекорелли только и произнёс:
— А вы очень внимательный читатель, отец Матео.
— Насколько я понимаю, — продолжал Мурсиа, — не Красные Бригады открыли вам свои планы на будущее. Другой вопрос, зачем вы поделились той информацией с читателями? Лишь из желания казаться осведомленным даже в таких запутанных вопросах? Или потому, что вброс информации продиктован интересами закулисных игроков?
Пекорелли оценивающе смотрел на священника и только спросил:
— Для вас это имеет какое-то значение?
— Нет, — ответил отец Матео, — просто те, кто руководствуется первым принципом, не живут долго, а умирают отягощенными грехом тщеславия.
— Прошу вас, отец, — скривился журналист, — только не надо читать мне мораль.
— Я и не собирался, ибо прекрасно понимаю, что с вами это бесполезно. Так вы берете список, или братья запретят разглашать вам подобную информацию?
— Нет никаких братьев, — отмахнулся Пекорелли. — Несколько лет прошло, как я покинул ложу.
— Что так? — не то чтобы поверил его словам Мурсиа.
— Осточертели так называемые братья с их замашками избранничества. Ложа — это сборище карьеристов и не более того.
— А как же тайны? — с сарказмом спросил отец Матео, — Хирам, Великий Архитектор Вселенной и прочее?
— Плевать им на тайны. Масонство — это просто удобная лавочка для тех, кто умеет ей правильно пользоваться, наподобие пирамиды — кто стоит выше по иерархической лестнице, тот и пользуется всеми благами братства и считает себя избранным.
Довольно уничижительная характеристика масонства. Если с той же целью служащие Ватикана вступают в ложи, то не сложно понять, почему в Римской курии царят карьеристские настроения на грани неповиновения в ущерб истинной цели служения.
— Теперь я понимаю, что не зря больше года ждал, когда вы заговорите, — сказал на прощание Пекорелли, забирая бумаги, и не без сарказма спросил. — Так для чьих глаз вы хотите, чтобы я продемонстрировал свою осведомленность?
— Тех, кто поймёт, — был ему краткий ответ.
Да, отец Матео надеялся только на то, что «Политический обозреватель» попадёт на стол папе, что тот увидит, в каком страшном месте под названием Ватикан, он оказался. Пусть он узнает, что его статс-секретарь Вийо — масон, что префект Священной конгрегации по делам епископов Баджо — масон, что президент ИРД Марцинкус — масон, что генеральный викарий Рима Полетти — масон, директор Радио Ватикана — масон, что заместитель директора «Римского обозревателя» — масон, что масоны есть в службе папских литургических церемоний, в трибунале римской роты, в Священной конгрегации богослужения и дисциплины таинств, в многочисленных папских советах и комиссиях и возглавляют крупные итальянские епархии и католические университеты.
Папа — новый человек в курии, он должен знать, с кем имеет дело, а потом пусть решает сам, как жить с таким положением вещей.
В пятницу в кабинет отца Матео был доставлен пакет, внутри которого лежал свежий выпуск делового еженедельника «Мир». На первой же странице в колонке главного редактора крупным шрифтом красовался вопрос: «Ваше святейшество, правильно ли это?». Это было открытым письмом издания к папе с просьбой восстановить нравственность и порядок в финансовой деятельности Ватикана. После этого письма на следующей странице шла обширная аналитическая статья под названием «Богатство Святого Петра».
Ицхак Сарваш справился со своей задачей более чем великолепно. Сам ли или с подачи банкира, журналист сыпал неудобными и скандальными фактами о деятельности Синдоны на посту папского советника, об ухищрениях президента ИРД Марцинкуса и его заместителя Меннини. Было здесь и упоминание багамского филиала Банка Амвросия, где все трое — Марцинкус, Синдона и Кальви входят в совет директоров, и что банк этот находился в оффшоре.
«Почему церковь допускает вложения средств в компании, которые при необходимости готовы попрать и растоптать человеческие права миллионов бедных, особенно в странах того самого «третьего мира», чьи проблемы так близки сердцу вашего святейшества?» — вот что спрашивал главный редактор издания у понтифика. Отец Матео надеялся, что папа не останется равнодушным, и если не ответит на вопрос официально, то хотя бы докажет делом, что ему не всё равно.
Всё чаше на глаза отцу Матео попадался епископ Марцинкус, то возле башни Николая V, то в почтовом отделении, то на улочке между казармами швейцарской гвардии и воротами святой Анны. На лице епископа лежала печать некой обреченности, потому и вид его был неизменно мрачным и недовольным. Его недоброжелатели уже устроили тотализатор, где ставили на день, когда же папа снимет Марцинкуса с поста президента ИРД. Каждый раз, когда отец Матео встречался взглядом с епископом Ортинским, он готов был поверить, что Марцинкус если не обвиняет его во всех своих бедах, то после недавнего визита явно ненавидит.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
