Утреннее голосование завершилось ничем. Чёрный дым поднялся над Сикстинской капеллой. Отец Матео посмотрел на часы — наступило время обеда, а за ним начиналась пора сиесты, когда кардиналы будут отдыхать в отведенных им кельях. В лучшем случае папу выберут только к вечеру, а может, и вовсе продолжат голосование завтра утром. С такими мыслями он приступил к просмотру корреспонденции. Поначалу ему удавалось это без особого труда, но вскоре в голову стали лезть посторонние мысли, предположения, надежды. Совсем некстати вспомнились слова Фантины про предсказание ведьмы Аметат. За годы жизни отца Матео произошло сто три конклава, во время одиннадцати из которых он пребывал в Риме. Но сейчас, как и семьдесят пять, как и двести, и пятьсот лет назад было тревожно словно в первый раз.
К четырем часам он уже не мог спокойно работать. Внутренняя тревога не давала сосредоточиться на бумагах. Отец Матео почти не отходил от окна в ожидании, что снаружи, в конце концов, хоть что-то произойдёт. Шёл седьмой час и, наконец, из трубы пошел дым, и дым этот был белым. Но не прошло и пяти секунд как появилось чёрное облако, а за ним дым и вовсе приобрел серый цвет. Что бы это могло значить, отец Матео не представлял. Кардиналы перепутали красящие реактивы, когда сжигали бюллетени для голосования? Тогда какой правильный цвет — первоначальный белый или последовавший за ним чёрный?
Отец Матео вышел в коридор и последовал к выходу. К нему присоединялись другие сановники и все озабочено спрашивали друг друга, так какого же цвета был дым.
— По Радио Ватикана сказали, что цвет определить невозможно.
— Но он же серый.
— Да, но что это значит? Папу не выбрали или перенесли выборы на завтрашнее утро?
Когда отец Матео вышел из Апостольского дворца, он увидел, как швейцарские гвардейцы спешно бегут из своих казарм в сторону собора, а это означало одно — они собираются на построение перед новоизбранным папой. Отец Матео и сам поспешил выйти на соборную площадь. Люди на ней почему-то расходились. Видимо этот серый дым многих ввёл в заблуждение.
Из репродуктора раздалось громкое: «Внимание!». Люди как завороженные тут же двинулись обратно на площадь. Наконец, окно на балконе собора отворилось, и показался кардинал Феличе. Громогласно он объявил:
— Возвещаю вам великую радость. У нас есть папа! Кардинал Альбино…
А дальше радостный рёв толпы заглушил его слова. Людям было нужно просто знать, что папа, наконец, избран. У них есть папа. Отца Матео больше всего интересовала кто он. Имена всех кардиналов были ему прекрасно известны. Имя Альбино носил лишь один из них — архиепископ Венеции Альбино Лучани.
— …пожелавший, — ещё громче говорил Феличе, — избрать себе имя Иоанн Павел.
И снова радостный рёв людей. Что ж, по имени, принятому новым понтификом легко понять, чей курс он будет претворять в жизнь. А это имена двух последних пап — одного, что созвал Второй Ватиканский Собор, и того, что его завершил.
А на балконе уже появился новоизбранный папа. Белая сутана висела на его тщедушной фигуре бесформенным мешком, а сам он улыбался, не торжествующе, не упиваясь своей победе, нет, он просто приветствовал католиков всего мира, так долго ждавших сегодня его избрания, пусть даже им и не знакомо имя Альбино Лучани.
Как было непривычно видеть улыбающегося папу после пятнадцатилетнего понтификата всегда смиренного и мрачного Павла VI. Было в его улыбке что-то подкупающее, открытое, доброе и наивное одновременно. Он произнёс благословение граду и миру, поприветствовал швейцарскую гвардию и исчез с балкона, вернувшись в глубь комнаты.
Люди стали понемногу расходиться, последовал их примеру и отец Матео.
Что ж, не кардинал Сири, как было понятно заранее, но и не кардинал из третьего мира. Просто провинциальный кардинал-итальянец, чтящий решения последнего собора. Могло быть и хуже… А могло ли?
В следующий день Апостольский дворец был наполнен движением. Епископы и кардиналы ходили из кабинета в кабинет, советуясь, обсуждая утреннюю речь нового папы на торжественном молебне, где он обещал оставаться верным решениям Второго Ватиканского Собора и не отступать от учения католической церкви. Для отца Матео это были два взаимоисключающих тезиса, но его мнением, по счастью никто не интересовался. Говорили, что папа объявил, что церкви нужно удалиться от политики, идеологии и бизнеса, чтобы вернуться к христианским истокам и бедной Церкви:
— То есть пасть во мрак веков, какой был девятнадцать столетий назад, — шутили некоторые.
— Что вы хотите? — удивлялись другие. В Венеции он ездил на велосипеде, и это будучи архиепископом…
Эти, случайно услышанные в коридоре слова, чем-то задели отца Матео. Вернувшись в кабинет, он отыскал краткую биографическую заметку о нынешнем папе в одной из итальянских газет двухнедельной давности. Видимо не только обитатели Ватикана, но ещё и вездесущие журналисты не могли предположить, кого кардиналы изберут папой — фаворитами называли совсем других людей, про них и заметки были куда обширнее. Про кардинала Альбино Лучани было написано немного. Родился в семье рабочего, в двадцать три года стал священником, епископом Витторио-Венето в сорок пять, архиепископом Венеции в пятьдесят семь, кардиналом в шестьдесят один — пять лет назад.
Сопоставив даты, отец Матео понял, что это при нём, при архиепископе Альбино Лучани, Марцинкус умудрился продать Католический банк Венето Роберто Кальви. Тогда оскорбленные епископы и священники слали в конгрегацию десятки писем. Не возмущался только архиепископ Венеции, чьей епархии тогда принадлежал банк. Ещё тогда это удивило отца Матео. А потом он услышал, как папа Павел VI во время визита в Венецию встретился с архиепископом Лучани и публично снял с себя омофор и возложил его на плечи архиепископа. Тогда это было истолковано как знак, что папа нашёл себе преемника. На следующий год папа возвёл Лучани в кардиналы. Как трактовать эту череду событий в связи с мошеннической продажей Католического банка Венето, отец Матео даже и не представлял.
В полдень на площади перед Собором Святого Петра собрались сотни тысяч верующих. Все они ожидали увидеть нового папу и внять его словам. Папа показался людям с балкона собора. То, как он говорил, не мог позволить себе ни один другой папа до него:
— Вчера на конклаве со мной произошла занятная история… — Толпа взорвалась смехом, и папа её искренне поддержал. — Утром я отправился в Сикстинскую капеллу, чтобы отдать свой голос за нового папу. Я и представить себе не мог, что там произойдет…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
