он благоразумно одернул Щуп, не пытаясь накачать его Энергий — на данном этапе главное, чтобы его попытки остались нераспознанными.
Он давно уже научился держать удар, а мощность установленной Ментальной Защиты незнакомца просто кричала о том, что для её преодоления потребуется чертова уйма Сил. И не факт, что её удастся пробить — ведь противостоял старому князю не менее опытный, чем он сам, Осененный-Мозгокрут. Этот нюанс Райнгольд успел моментально оценить, едва коснувшись возведенной незнакомцем Стены Отчуждения.
На его счастье пришлый Мозголом ничего не заметил. Видимо, он был в этот момент занят чем-то очень и очень важным, иначе, несомненно бы уловил осторожную попытку Райнгольда прощупать его Магическую Защиту.
«Кто бы это мог быть?» — задумался Райнгольд, никогда за последних пару десятилетий не сталкивающийся со специалистом-Мозголомом подобного Ранга.
По его скромной поверхностной оценке, этот «красный Силовик», был примерно равен ему по силам, а то и превышал. Возможно, что после ареста Мамонта Быстрова, проявившего недюжинный Талант и величину Резерва, кто-то из власть предержащих решил разделаться до кучи еще и с немощным контриком-аристократом.
А вот мысленные импульсы второго «гостя» старика нимало озадачили: ему на мгновение показалось, что тот и не человек вовсе, а какой-то богопротивный Кадавр — порождение проклятых Некромантов. Однако, насколько он знал, красная революционная власть с такими запретными Силами старалась дел не иметь, беря в этом пример с разрушенной ими же Российской Империи.
— Хозяын! — В кабинет ворвался слегка возбужденный Ибрагим. — Там госты пожаловалы! Можэт, палнуть по ным ыз винтовкы? Чтоб нэповадно было?
— Не будем спешить, Ибрагим, — осадил верного абрека Вячеслав Вячеславович. — Подождем немного. Может, не разглядят нас за Мороком и опять уберутся восвояси.
— Э-э-э, совсэм шайтаны красные никак нэ уймуца! — выругался Ибрагим. — Как Мамонта арэстовали, так и пропал джыгыт! Хороший парэн, сэстренка его мэста себе нэ находит…
— Знаю, старина… — согласился Райнгольд. — А ведь я его предупреждал, чтобы тихо сидел. Глядишь, и пронесло бы.
Дверь автомобиля неожиданно открылась, и на улицу вышел водитель автомобиля. По мере его приближения к дому, Вячеслав Вячеславович все яснее и яснее осознавал, кого к нему на этот раз принесло в этот морозный февральский день…
— Хозяын! — изумленно пророкотал Ибрагим. — Да это то же…
— Сашенька! — свистящим шепотом выдохнул Райнгольд, ноги которого неожиданно дрогнули и перестали держать старческое тело. Верный слуга едва успел подхватить хозяина на руки и усадить князя в кресло. — Зови его, Ибрагимка… — прошептал побелевшими губами старик. — Зови скорее, пока я Богу душу не отдал…
— Бэгу, хозяын! Толко нэ помырай! — И дюжий абрек с неимоверной скоростью метнулся к входной двери.
Он выскочил из дома как раз в тот момент, когда князь Головин подошел к калитке.
— Гребаная тетя, как ты постарела… — произнес гость. — Ибрагим?
— И тэбэ нэ хворат Алэксан Дмытрыч! — приветливо отозвался горец, словно и не пробегало с их последней встречи не одно десятилетие. — Проходы в дом! Хозяын очэн ждёт!
Князь, распахнув калитку, прошел во двор, вбежал, словно мальчишка, на высокое крыльцо и порывисто обнял постаревшего горца.
— Как же я по вам по всем соскучился, Ибрагим! — продолжая сжимать грузина в крепких объятиях, признался он.
— Я тожэ по тэбэ скучал, Алэксан Дмытрыч — хрипло произнес абрек, не стесняясь увлажнившихся глаз. — А уж как хозяын по тэбэ скучал… Он жэ думал, что ты помэр в проклятом Абаканэ!
— Учитель жив? — все еще не веря, переспросил Головин. — Ведь ему же почти сотня…
— Он — крэпкий аксакал! — с гордостью произнес Ибрагим. — Долгие ему лэта!
— Веди! — отстранившись, воскликнул Александр Дмитриевич.
Ибрагим открыл дверь и, пропустив вперед дорогого гостя, вошел следом.
— Нэ забыл, гдэ кабинэт хозяына, кыняз? — спросил он.
— Не забыл, Ибрагимушка! — выпалил Головин и, не раздеваясь застучал сапогами по старому скрипучему паркету.
— Ай, шайтан! — Покачал ему вслед лысой головой грузин. — Как малчишька… совсэм нэ измэнился — такой жэ шэбутной.
Ворвавшись в кабинет, Головин остановился на пороге, впившись взглядом в тощего бледного старика, восседающего в инвалидном кресле.
— Вячеслав Вячеславович… учитель… — только и сумел произнести он, кинувшись в ноги старику и положив голову ему на колени.
— Сашенька… — прокаркал старик, обнимая «блудного сына» и припадая к нему тщедушным телом. — Живой… живой… живой… — безостановочно шептал он, а из его глаз на лицо Головина падали крупные прохладные слезы. — Теперь и помереть можно…
— Даже не думайте об этом, Вячеслав Вячеславович! — строго произнес Головин, поднимая голову и вытирая ладонью слезы старику. — Вам еще жить и жить!
— Жить и жить? — иронически усмехнулся Райнгольд. — Ты хоть помнишь, Сашенька, сколько мне лет?
— Если мне не изменяет память, — ответил Головин, — в прошлом году вам исполнилось девяносто три.
— Помнишь, пострел! — довольно прокаркал старик. — Не забыл… Так о каком же житье-бытье ты говоришь?
— Ну, не скажите, учитель, — устроившись в кресле рядом со стариком, убежденно произнес Александр Дмитриевич, накрыв своими ладонями сухощавые руки старика. — Не так давно мне довелось воевать с фрицами, стоя плечом к плечу со старцем, перевалившим за столетний рубеж. Так вот он, хоть и постоянно ворчал, проклиная свой весьма почтенный возраст, но при этом многим молодым мог дать весьма значительную фору! Однако, помирать от старости, он совсем не спешил… Так что и вам грех жаловаться, Вячеслав Вячеславович! — печально усмехнувшись, добавил он.
— За столетний рубеж, говоришь? — произнес Райнгольд, лицо которого с момента встречи с учеником слегка порозовело. — Уж не о Хоттабыче ли ты вещаешь, Сашенька? — выдал старик к большому изумлению Головина. — О погибшем генерале Абдурахманове? — для проформы уточнил старик.
— Что? — натурально опешил Александр Дмитриевич от заявления Райнгольда. — Да откуда вы… О нашей совместной операции никто, кроме… Вячеслав Вячеславович, — укоризненно произнес он, — неужели сумели-таки взломать мою Защиту? Ну, не мог я этого не заметить
— Ага! Уел тебя старый профессор? — довольно воскликнул князь, похлопав бывшего ученика по коленке. Самочувствие старика стремительно улучшалось. — Не ломал я твою Защиту, Сашенька, — сообщил он, сияя от счастья. — Но за столь высокую оценку моих возможностей — гран-мерси! Не каждый день такое услышишь от сильнейшего Мозгокрута Империи…
— Вы меня сейчас в краску вгоните, профессор! — расхохотался Головин. — Скажете тоже…
— И скажу! — не унимался Райнгольд. — Я оценил твою Ментальную Защиту. Она безупречна! Я даже не знаю, кому под силу её проломить… А насчет Хоттабыча все просто: вычисляется даже простым дедуктивным методом…
— Ну-ка, ну-ка? — заинтересованно подался к учителю Головин. — Как же я соскучился по вашим «дедуктивным методам»!
— Я тоже по тебе соскучился, Сашенька! — Не остался в долгу старик.
Головин вновь крепко обнял старика:
— Вячеслав Вячеславович, я…
— Полноте, Сашенька, полноте! — просипел старик. —
