в тот же миг. Только громко хрустнули несуществующие кости двойника Райнольда, а потом все погасло.
— Хоттабыч… — потрясенно выдохнул Александр Дмитриевич, опознав лик каменного гиганта.
[1] Варвара Васильевна Панина — известная исполнительница цыганских песен и романсов. Была знаменита сильным низким контральто и особой манерой пения. Умерла от болезни сердца в 39-ть лет. Слушать певицу не гнушались даже особы царской фамилии.
Глава 3
— Значит, вы с ним встречались, учитель? — вновь вернувшись в реальность, спросил Головин. — С Мамонтом Быстровым?
— А ты, никак, по его душу прибыл? — догадался старик. — Продолжаешь служить, даже после всего, что сделали с тобой эти… — Райнгольд запнулся — он не желал обидеть любимого ученика, которого уже и не надеялся увидеть живым. — … нехристи? — Наконец подобрал он эпитет, показавшийся ему наиболее нейтральным. — И даже Абакан тебя не сломал…
— А я не нехристям служу, а России! — жестко отрезал Головин. — Вот вы сами, Вячеслав Вячеславович, отчего в заграницы после Вооруженного восстания не сбежали? Как тот же князь Чавчавадзе? Капиталов у вас хватало, чтобы жить припеваючи в каком-нибудь Лондо̀не или Парѝжу до самой смерти? Да еще и осталось бы! Но, нет — на даче оборону вот уже два десятка лет держите…
— И я Россию люблю, Сашенька! И не меньше вашего, между прочим! — отбрил ученика престарелый профессор. — И помереть хочу не на чужбине, а на родной земле! Многим, как тому же Чавчавадзе, этого не понять…
— А вот я вас прекрасно понимаю, учитель! А что касаемо Абакана — мне довелось побывать там два раза, профессор, — иронично произнес Александр Дмитриевич, а старик изумленно ахнул. — Только во второй раз «сломался» сам Абакан! — Выдержав небольшую паузу, сразил старика наповал товарищ оснаб.
— Абакана не существует? — все еще не веря, переспросил Райнгольд.
— На данный момент ведутся работы по его восстановлению, — ответил Головин. — Где-то же надо содержать всякую Осененную шваль, Пробудившуюся по какому-то недоразумению…
— Попустительством Господним и по Дьявольским проискам Пробуждаются такие твари, — согласился старик. — Их не содержать под стражей, их сразу надо в расход пускать, Сашенька! — Тряхнул в воздухе свои сухим кулачком престарелый Маг.
— Полностью с вами согласен, Вячеслав Вячеславович! — ответил Головин. — Однако, с точки зрения «социалистического хозяйствования», — повторил он явно чье-то высказывание, — уничтожение подобного Силового контингента абсолютно нерентабельно! Пусть они пользу государству приносят — Ману сдают. К тому же в нынешней ситуации она на вес золота!
— А с этим уже я не буду спорить, Сашенька, — кивнул старик. — С Магическими потоками твориться черте что! Совсем невозможно стало пополнить Резерв старыми дедовскими способами — из окружающего Эфира.
— Только Накопители спасают, — произнес Александр Дмитриевич. — Но и они не вечны — скоро запасы опустеют.
— Если ничего не произойдет — бесспорно наступит такой момент, — прокаркал старик. — И человечество вновь скатится до уровня обычных простецов. Но, чему быть, того не миновать. А вторых братьев Гримм, вернувших в мир Магию, отчего-то, пока не наблюдается…
— Да, вторых братьев Гримм у нас нет, — согласно кивнул Головин, — но я открою вам одну тайну, профессор, — заговорщически прошептал на ухо Райнгольду Александр Дмитриевич, — государственную тайну! У нас есть кое-кто получше… И он, возможно, сумеет подсказать, как человечеству справиться с этой бедой…
— Неужели, Хоттабыч? — ехидно улыбнулся старик. — По моему скромному предположению, генерал Абдурахманов не погиб…
— Вы тоже так считаете, учитель? — с какой-то затаенной надеждой воскликнул Головин.
— Да, считаю! Скорее всего, при оперировании такими потоками Энергии, он должен был переродиться в нечто большее… Ну, перестать быть человеком, в общем понимании — точно!
— Открою вам еще одну государственную тайну, Вячеслав Вячеславович, он и до битвы с Гитлером уже был не совсем человеком…
Пожилой Маг пристально взглянул на обретенного ученика:
— Я об этом догадывался, Сашенька… Этот ваш Хоттабыч — Высшая Сущность? Ведь тот молодой человек, — Райнгольд пощелкал пальцами в воздухе, — Мамонт, он ведь явно его Аватар?
— Вы сейчас серьезно, профессор? Мамонт Быстров — Аватар Хоттабыча? Вы хотите сказать, что его Ранг Силовика достиг несуществующего в известной нам градации уровня Божества?
— Это я, как раз, у тебя хотел спросить, Сашенька? — весело рассмеялся старик. — Иначе, для чего ты мне все это рассказал? Старый профессор-затворник может лишь предполагать… Все, что мне остается, лишь шевелить еще не заржавевшими мозгами.
— Мозголомам болезни мозга не страшны, — произнес Головин. — Не вы ли меня этому учили, Вячеслав Вячеславович?
— Все помнишь, паразит! — Старик погрозил пальцем бывшему ученику. — Да, если Мозгокрута, не сломает в Ментальной дуэли куда более могучий коллега, либо более хитрый… и такое бывало, — добавил старик, — старческое слабоумие Мозголому не грозит. Ясность ума до самой смерти — это наше благо… либо проклятие, — немного подумав, произнес он. — Ведь как было бы здорово впасть в детство на склоне лет, чтобы забыть то, что забыть не сможешь уже никогда… И только смерть освободит нас от этой тяжелой ноши!
— Вячеслав Вячеславович, — протянул с укоризной Головин. — Что это за упаднические настроения? Выше голову! Мы с вами еще повоюем!
— Да, отвоевался я уже, Сашенька…
— А вот и нет! — безапелляционно заявил Александр Дмитриевич. — Раз уж мы с вами встретились, то я считаю преступлением разбрасываться такими кадрами! Как сказал товарищ Сталин — кадры решают всё! И не спорьте, Вячеслав Вячеславович! Вас мы покажем ведущим Целителям СССР, подлечим, и будете еще молодую поросль обучать секретам владения Силой! А теперь давайте вернемся к Мамонту Быстрову, — попросил он. — Это сейчас самое важное! И прошу, не упускайте ни единой мелочи…
Александр Дмитриевич покинул дом старого профессора примерно через час — время поджимало. Но все, что он смог у него выведать — Головин узнал. Заверив престарелого князя Райнгольда, что скоро его жизнь измениться кардинальным образом, товарищ оснаб распрощался с профессором и его слугой и, выйдя со двора, уселся за руль новенькой «Победы».
— Как все прошло, товарищ оснаб? — поинтересовался полковник Легион, терпеливо ожидавший Головина в машине.
— Лучше, чем я ожидал, — ответил Головин, заводя машину. — Мало того, что я застал живым и здоровым близкого мне человека, так еще он снабдил меня такой информацией, разжиться которой я даже и не надеялся.
— Замечательно! — невозмутимо произнес Легион. — Куда теперь?
— Посетим товарища майора госбезопасности Потехина, — сообщил спутнику Головин. — Ну, и самого Быстрова, естественно. Представляешь, Анастасий Гасанович, мой старый учитель — профессор Райнгольд, — Александр Дмитриевич указал на особняк князя, — считает Мамонта Быстрова Аватаром Хоттабыча.
— Не удивительно, — спокойно согласился Легион. — После битвы с Драмагаром Господин поглотил значительное количество Силы противника, а также его Живительной Силы. А Драмагар в
