Документы, принятые на съезде, подтвердили еще раз, что руководство партии, решаясь на проведение глубоких реформ в области экономики, последовательно выступает против любых сколько-нибудь серьезных структурных реформ политической системы. Как и прежде, демократия — это только «социалистическая» демократия, а предложения, связанные с «политической реформой», включали всего лишь призывы усилить контроль со стороны общества над деятельностью административного аппарата, а также добиться того, чтобы нормы закона стали единственной основой решений, принимаемых юридическими органами. Еще одним свидетельством того, что серьезные политические реформы неприемлемы для нынешнего руководства, стала реакция на письмо, направленное в адрес съезда опальным бывшим генсеком Чжао Цзыяном. В письме говорилось о том, что официальная оценка событий 1989 г. как «контрреволюционный мятеж» была неверна, поскольку студенческое движение вдохновлялось всего лишь желанием устранить коррупцию и ускорить политические преобразования. Однако этот вопрос так и не стал предметом обсуждения на съезде, а самому Чжао Цзыяну со стороны руководства КПК было вынесено порицание и ужесточен режим его содержания под домашним арестом.
Еще одной темой, активно обсуждавшейся на съезде, стали принципы осуществления военной реформы. Было принято решение о сокращении вооруженных сил к 2000 г. на 500 000 человек (до 2,4 млн) при одновременном наращивании технических и боевых характеристик вооружения и повышения уровня подготовки военнослужащих. По вопросу об отношениях между «двумя берегами» позиции, занятые съездом, соответствовали традиционной линии, проводимой КПК на протяжении последних лет. Власти КНР призвали руководство Тайваня возобновить диалог, прерванный после кризиса 1996 г., на основе признания принципа «единого Китая». Как заявил Цзян Цзэминь, при условии принятия тайваньской стороной этого принципа, объектом переговоров могли бы стать любые вопросы, интересующие обе стороны.
После XV съезда КПК именно проблемы реформирования государственного сектора стали главным направлением активности КПК в сфере внутренней политики. Необходимость реформы государственного сектора экономики страны не вызывает сомнений у руководства партии, которое многократно принимало решения на протяжении прошедших двух десятилетий о необходимости глубоких преобразований системы организации государственной промышленности. Однако всякий раз эти попытки завершались принятием паллиативных мер.
Между тем ко второй половине 90-х гг. две трети из примерно 120 тыс. ведущих госпредприятий являлись хронически убыточными, что естественно ложилось тяжелым бременем на экономику и бюджет страны. Повышение эффективности работы предприятий, что невозможно без серьезных перемен в сфере организации трудовых отношений, должно было почти неизбежно породить острые социальные конфликты. Главными источниками этих конфликтов обещали стать растущая безработица (по данным на вторую половину 90-х гг. численность «избыточной рабочей силы» составляла более 200 млн. чел.), а также изменения в системе социального обеспечения, которая лежала не на плечах государственных органов, а обеспечивалась самими предприятиями.
В ходе ряда совещаний «по вопросам экономической работы», созванных после XV съезда, была разработана конкретная программа реформы государственного сектора промышленности. Программа предусматривала, с одной стороны, реорганизацию неэффективных предприятий путем банкротств, слияний, расформирования и т.д. С другой — были приняты меры для поддержки тех государственных компаний, которые представляли наиболее современные отрасли промышленности и обеспечивали основную долю промышленного производства. Из более чем 300 000 тыс. госпредприятий были отобраны около 500, обеспечивавших 40% общего потребления на рынке и дававших 85% ежегодных поступлений в казну от налоговых сборов. Именно сюда был направлен главный поток государственных инвестиций и именно на этих предприятиях прежде всего следовало провести акционирование с размещением акций на внутреннем и внешнем рынках.
Для того чтобы избежать обострения социальных конфликтов, были предприняты меры для реформы системы социального обеспечения. Каждый из занятых в госсекторе, как было объявлено, должен получить страховой полис, дающий право на медицинское обслуживание и пенсию, независимо от того, на каком предприятии он работает.
Новый этап экономических реформ принес с собой как значительные позитивные результаты, так и серьезные проблемы, решение которых может потребовать длительного периода. Прежде всего следует отметить, что в результате осуществленных мер выиграли наиболее крупные и современные предприятия, и раньше отличавшиеся большей эффективностью работы. Опыт реорганизации и акционирования менее успешных госпредприятий показал, что сама реорганизация зачастую не приводит к образованию новых структур, действующих более эффективно. Одна из основных причин этого заключается в том, что не рыночные мотивы, а административная целесообразность большей частью стоят за тем, как проводится реорганизация или слияние предприятий. В значительном количестве случаев государственные органы вообще отказываются санкционировать реорганизацию убыточных предприятий, если они играют серьезную роль в обеспечении своих, занятых социальными услугами. Наконец, важным обстоятельством, препятствующим повышению эффективности работы акционированных предприятий, стало то, что и после акционирования государственный пакет акций крупных и средних предприятий остается самым крупным, а акционерам из числа рабочих не разрешено продавать принадлежащие им акции на рынке.
Впрочем, видя существующие проблемы, руководство КНР не спешит с принятием более радикальных мер. Постепенная «реальная» приватизация будет охватывать все большее количество предприятий госсектора, а само государство будет стремиться остаться гарантом социальной и политической стабильности, без которой создание современной структуры рыночных отношений вряд ли представляется возможным.
Развитие КНР в 90-е гг. показало способность существующего политического механизма не только преодолевать политические препятствия на пути экономических преобразований, но и обеспечивать поступательное развитие экономической реформы. Однако ирония истории заключается в том, что всякое движение экономики вперед в современных условиях Китая означает развитие элементов гражданского общества, все более несовместимых с авторитарным политическим механизмом. Все это делает неизбежным — рано или поздно — реформирование политической системы, демократизацию политической жизни.
Как и когда, в каких формах это свершится — предсказать трудно. Китайская «социальная лаборатория» на Тайване показала один из возможных вариантов постепенной и достаточно безболезненной смены политического режима. В КНР хорошо знают этот политический опыт, разнообразные связи КНР с соотечественниками на Тайване стремительно растут. Быстрое социально-экономическое развитие по обе стороны Тайваньского пролива демонстрирует сходство (но не одинаковость!) многих процессов модернизации китайского социума. Это еще раз подчеркивает социокультурное единство Тайваня с материком и, вместе с тем, демонстрирует процесс социально-политической конвергенции КНР и Тайваня. В начале 1995 г. Цзян Цзэминь выступил с широкой программой сближения соотечественников. Эта программа еще раз свидетельствует о значимости тайваньского опыта для КНР, с одной стороны, и о влиянии успехов экономического развития КНР на процесс воссоединения — с другой. Чем быстрее идет процесс экономической и политической модернизации КНР, тем больше возможностей для мирного воссоединения, для объединения вокруг Пекина всех китайцев, для возрождения «Большого Китая».
3. Развитие Тайваня после 1976 г.
«Экономическое чудо» создавало, вне зависимости от субъективных замыслов его организаторов, социально-экономические и социально-психологические предпосылки не только качественно нового витка экономического роста и развития, но и назревших глубоких политических перемен.
По мере своего индустриального развития Тайвань все больше втягивался в международное разделение труда, все больше делался интегральной частью мирового рынка. Во многом именно эта «открытость» стимулировала экономическое развитие Тайваня. Однако в то же время эта включенность в мирохозяйственные связи ставила тайваньскую экономику в зависимость от всех перепадов мировой экономики. Так, разразившийся в 1973 г. нефтяной кризис больно ударил по экономике Тайваня, полностью зависимой от импорта нефти, привел к сокращению спроса на тайваньские товары на мировом рынке и сокращению тайваньского экспорта. Но тайваньская экономика сумела преодолеть этот кризис. Решающую роль в этом сыграло сотрудничество государства с частным предпринимательством. В 1974 г. правительство выдвигает программу строительства десятка крупных объектов энергетики, транспорта, тяжелой промышленности (атомная электростанция, железные и шоссейные дороги, металлургия и т.п.). Эта программа не осталась на бумаге, она была выполнена к концу 70-х гг., что помогло тайваньской экономике минимизировать кризисные потери и сохранить высокие темпы накопления капитала, промышленного производства и экспорта. Успех этой программы позволил правительству продолжать программирование расширения строительства объектов, необходимых для более гармоничного развития экономики острова.
