Ти-Нау отвёл руки и отступил на шаг назад. – Наши дары – другие.
Его лицо не выражало ничего, но в глазах промелькнуло сожаление. Кесса растерянно посмотрела на Ильюэ. Он подошёл к водяному шару и накрыл его ладонью. Вода брызнула во все стороны, руки Речницы словно опалило пустынным ветром.
- Твои дары многочисленны, Кесса Хурин Кеснек, - еле заметно усмехнулся правитель. – Боги любят тебя. Даже боги воды, лишившие наш народ своей благосклонности. Такие маги, как ты, - благословение для любой страны. В твоей земле много рек?
- Она сама – Река, - пробормотала Речница, смущённая его пристальным взглядом. – Чистейшая из рек.
- Ты могла бы привести реки на землю Шуна, - сказал без тени насмешки Ильюэ, подойдя совсем близко. – Можешь остаться в моей крепости. Ты – Хурин Кеснек, ты из моего рода, все почести моего рода – твои по праву. Я взял бы тебя в Вегмийю, каждый смотрел бы на тебя с трепетом. Если и этого недостаточно, то…
Он слегка наклонил голову.
- Ты – Хурин Кеснек, и в этом нельзя усомниться. Ты издалека, наша кровь в тебе не так сильна, но это и к лучшему. Я вернул бы дальнюю ветку рода на землю праотцов… ты стала бы четвёртой из моих жён, и твои сыновья носили бы имя Хурин Кеснек, а дочери – имя Мениа. Любой из них был бы принят в Вегмийю и прославил себя в небесном бою или в чародействе. Имя Ханан Кеснек я не могу тебе дать, но почёта и уважения будет вдоволь. Ты согласна, Кесса Хурин Кеснек?
Кесса, оцепеневшая от изумления, смотрела на него во все глаза и пыталась составить что-нибудь внятное из разлетающихся слов. Сегон, настороженно шевельнув ушами, спрыгнул со скамьи и потёрся о ногу Речницы. Она, растерянно усмехнувшись, протянула кошке руку, и ушастый зверёк взобрался к ней на плечо.
- Нет, повелитель Шуна, - покачала головой Речница, не отводя взгляд. – Я дала клятву верности Королю Реки и Речнику Фриссгейну, лучшему из воинов Реки. Ты спас меня от смерти и оказал мне большую честь, но я не могу остаться в твоей стране. Если есть что-то, что я могу сделать для неё…
- Твоя воля, Кесса Хурин Кеснек, - Ильюэ повернулся к окну и снова взялся за штурвал. Корабль бесшумно ухнул вниз, да так, что Речница не удержалась на ногах и с размаху села на пол, чуть не отдавив хвост белому коту. Тот недовольно сощурился, но промолчал.
Что-то полыхнуло за передним окном. Корабль летел навстречу красноватым стенам, вырастающим над каменистой пустошью – стенам, будто возведённым из грубо слепленных комьев глины и присыпанных песком. Крепость, больше похожая на пологий холм с четырьмя слегка отёсанными валунами по краям, казалась очень прочной и древней, как сама эта пустыня. Местами стены её оплыли, как склоны песчаных холмов, кое-где застыли странные потёки – словно камень когда-то расплавился и струился ручьями, но что-то его остудило. Огромные летучие мыши реяли над башнями, Кесса видела золотые жезлы в руках их всадников – яркими вспышками они указывали кораблю путь. За левым окном промелькнул колючий борт второго корабля и юркнул в чёрную нишу в теле одной из башен. Такая же ниша с тихим скрежетом открывалась перед носом корабля Ильюэ. Золотые борта на полпальца разминулись с двумя стенами толщиной в три локтя – и корабль задрожал всем корпусом и послушно лёг на каменный пол. Дверки распахнулись, в жаркий отсек потянуло прохладой.
- Шун! Прриятен вид его, и прриятен его холодный ветерр! – Уску неуклюже поднялся с пола и побрёл к двери, крыльями отмахиваясь от желающих поддержать его под лапы. Шёл он с трудом.
- Это Шун, великая крепость из легенды? – прошептала Речница, выбираясь из отсека вслед за котом. Ильюэ и его воины ждали у стены, уступив место у корабля служителям, собравшимся вокруг. Один из них остановился перед правителем и с почтением склонил голову.
- Повелитель вернулся с победой! Враги Шуна бессильны перед ним…
- Если бы, - нахмурился Ильюэ. – Что было этой ночью? Что тонакоатли видели на рассвете? Говори обо всём.
Оглушительный вой заставил Речницу подпрыгнуть на месте, а чуткого сегона – сложить уши и вцепиться в рукав куртки всеми когтями. Гулкий пульсирующий звук шёл от каждой стены, отражаясь и усиливаясь, и пробирал до костей – и служители, разом помрачнев, отхлынули от корабля.
- Небесный огонь! – вскрикнул тот, кто стоял перед правителем. Двое уже налегали на рукоятки, выступающие из стены, одна из грубо отёсанных плит пола с негромким скрежетом опустилась на полпальца. Ильюэ кивнул воинам и ступил на неё.
- Все вниз! – крикнул один из стражников. – Слово повелителя!
- Все вниз! – отозвались за кораблём. Там тоже что-то скрежетало. Чья-то тяжёлая рука опустилась Кессе на плечо, Речницу втянули в круг воинов. Каменная плита быстро уходила вниз, в прохладный полумрак, на дно узкого колодца. Койя тихо мяукнула и коснулась носом Зеркала Призраков. В его туманной глубине стены, сомкнувшиеся вокруг, отражались без изменений – только никто из людей в отражение не попал.
- Что за трревога? – Уску убрал лапу из-под чьей-то ноги и сердито фыркнул. – Кто пррислал небесный огонь? Нам, о повелитель, следовало бы его веррнуть с лихвой, а не пррятаться…
- Это не нападение, - отозвался Ильюэ, поворачиваясь к коту. – Это Ильятекси пролетает над нами. Спускаемся к Янамайу, подальше от его лучей, и пусть они нас не затронут. Быстрее!
Каменная плита громко заскрипела и провалилась вниз, чуть не потеряв по дороге всех, кто стоял на ней. Стены тёмного колодца свистели мимо. Койя с жалобным писком трясла ушами – ей стало нехорошо от стремительного полёта. Издалека, из-за десятка очень толстых стен, всё ещё доносился скрежет и лязг.
- Ильятекси… - встряхнув головой, сказал Уску. – Ильятекси покинул логово! Будет нам что вспомнить и ррассказать прравнукам, если мы доживём до встрречи с ними.
- Я тоже удивлён, Уску, - негромко сказал Ильюэ, прикрыв глаза и к чему-то прислушиваясь. – Не знаю, что заставило его взлететь. И не хочу знать, что останется от места, куда он прилетит. Замри!
Плита заскрежетала краями по трём стенам колодца. Четвёртой стены не было – выход из подъёмника вёл на площадку из гладкого холодного камня, запорошенного водяной пылью. Впереди, за широкой
