двух видов познания:
Ибо кто из человеков знает, что в человеке, кроме духа человеческого, живущего в нем? Так и Божьего никто не знает, кроме Духа Божия. Но мы приняли не духа мира сего, а Духа от Бога, дабы знать дарованное нам от Бога (1 Кор. 2, 11–12). Ссылаясь на эти строки, преподобный Макарий Египетский отмечает, что тот, кто достоин познать Бога, становится причастником «разума не от мира сего» и отличается «во всем от всех людей; которые имеют дух мира сего»[5388]. Преподобный Максим Исповедник уточняет различие в происхождении двух ступеней познания следующим образом: «Что касается способностей, которые ищут и исследуют божественное, то человеческая природа получила их от Творца для сохранения в момент ее перехода в бытие. Но что касается Божественных откровений, это только сила Пресвятого Духа, Который наполняет их благодатью, когда она приходит вселиться в нас»[5389]. При первой форме познания человек остается вне Бога и познаёт Его косвенно; при второй форме он познаёт Бога непосредственно через Бога, пребывающего в нем[5390]. «Господь… внезапно входит непосредственно в разум, чтобы по Своей воле водворить там знание», — отмечает Евагрий[5391].
Святитель Григорий Палама разъясняет: «Если каждый человек обладает чувствами и разумом (νοῦς) как естественными способностями к познанию, то как эти силы могут позволить нам познать Бога, Который непостижим ни чувствами, ни умом? Разумеется, никаким иным путем, кроме того, который присущ разумным и чувствующим существам: эти способности действительно являются средствами к познанию сущих, они ограничены сущими и являют божественное, исходя из этих сущих. Однако те, которые обладают не только способностями к чувствованию и рассуждению, но стяжали также духовную и сверхъестественную благодать, не будут ограничены сущими в своем познании, но смогут познавать также и духовно, сверхчувственно и сверхразумно, что Бог есть Дух, ибо они целиком станут Богом и познают Бога в Боге»[5392].
Итак, душа видит Бога иными очами, нежели те, что позволяют ей познавать и созерцать Его в творениях[5393]. Действительно, на этой высшей ступени познания/созерцания, по словам преподобного Симеона Нового Богослова, «мы получаем разум Христов и им зрим Бога»[5394]. И святитель Григорий Палама отмечает, что те, кто достиг этих высот, «стяжали непознаваемый Дух, и Им они видят, слышат, понимают»[5395].
«Только Божественная премудрость сообщает благодать мистического богословия», — утверждает толкователь «Вопросоответов к Фалассию»[5396]. Это не может быть иначе, поскольку все способности человека, в том числе самая высокая из них — разум (νοῦς), будучи сотворенными и принадлежащими к сфере природы, не обладают способностью воспринимать то, что превыше природы. Преподобный Максим Исповедник объясняет это так: «В таком случае мы, как все смертные существа, перестаем обладать нашими способностями и становимся чем-то, что естественные способности не смогли бы никогда произвести, ибо человеческая природа совершенно не обладает способностью понимать то, что превыше природы. Поистине, никакое творение не может само стать обоженным, потому что неспособно воспринять Бога. Только Божественная Благодать может привести к обожению, озаряет природу сверхъестественным Светом согласно достоинствам каждого и возносит ее совершенством своего Света за ее собственные пределы»[5397].
Только с помощью дара Божия тварное существо человек может получить способность познавать нетварное. Преподобный Симеон Новый Богослов высказывается в том же смысле: «Если мы сравниваем сотворенные существа с Творцом; тех, которые начали существовать, — с Тем, Кто пребывает всегда; тварное — с нетварным; с безначальным бытием — тех, кто получил существование во времени, то как они смогут каким-либо образом воспринять природу, величие и способ Его возникновения? Всегда ровно в той мере, в какой Создатель тварных существ подает из любви к людям, насколько нужно, дар познать Его, как подает каждому дыхание и жизнь, ум (νοῦς) и рассуждение. Иначе как бы ты смог сказать, что существо, созданное Богом, познает собственного Создателя? Вне этого нет средства к достижению сего, и абсолютно никто к этому не способен»[5398].
Когда человек познает Бога, тогда именно Дух познает в нем, а не его собственные познавательные способности и не его разум. Тем не менее необходимо допустить, что эти способности некоторым образом участвуют в этом познании, ибо в противном случае невозможно было бы сказать, что познает именно человек, он был бы некоторым образом исключен из познания, которое осуществлялось бы Богом независимо от него. Преподобный Максим Исповедник обращает внимание, с одной стороны, на то, что Дух познает «не для Себя Самого», «ибо Он есть Бог и превыше всякого познания», но именно для нас[5399], а с другой стороны, на то, что «Божественная благодать не производит озарений познания, если некому получать это озарение через природную способность»[5400]. Хотя преподобный Максим Исповедник и уточняет, что святые «не достигли истинного знания [Божественных] вещей посредством собственных способностей и без помощи благодати Духа Святого», он пишет: «Непозволительно говорить, что благодать механически произвела знание Таин в святых, то есть что их природные способности не были задействованы для получения этого знания»[5401]. Значит, следует уточнить, что человек получает это знание через свои собственные органы: прежде всего и главным образом через ум (νοῦς)[5402], но также через душу[5403] и даже тело[5404]. Однако познает он не действием собственных органов, а только Божественной энергией[5405]. Преподобный Максим Исповедник разъясняет очень точно: «Разум Христов, который получают святые… подается не тогда, когда в нас недостает духовной силы, и не для того, чтобы дополнить наш собственный разум, и не для того, чтобы пройти с сущностью и ипостасью в наш разум, но для просвещения силы нашего разума своим собственным свойством и приведения его к себе, дабы наш разум стяжал ту же силу»[5406].
Следовательно, это познание/созерцание, превосходящее все виды человеческого познания, превышающее возможности «всех наших способностей к ощущению и познанию»[5407], «совершающееся за пределами разума (νοῦς) и познания (γνῶσις)»[5408], неверно называть познанием, ощущением (αἴσθησις) или мышлением (νόησις)[5409]. Святитель Григорий Палама пишет: «Мы отказываемся называть это созерцание познанием (γνῶσις)… Это созерцание не есть познание… его не следует рассматривать как таковое и говорить о нем как о познании… если только использовать [этот термин] несвойственным и двусмысленном образом… его не только не следует рассматривать как познание, но нужно считать его прежде всего превосходящим всякое познание и всякое созерцание, которые зависели бы от познания»[5410]. Если термины «познание» или «мышление» продолжают применять к нему, то лишь
