href="ch2-5253.xhtml#id5378" class="a">[5253].
Многие также думают, что они достигли истинного созерцания, тогда как созерцание их — бесовское[5254], а его предметом являются лишь призраки, вызывающие эти созерцания[5255], и порождения их собственного воображения. Духовное знание противоположно исследованиям разума, тщащегося удовлетворить любопытство[5256]. Оно не является плодом изучения или изыскания, не происходит из интеллектуальных построений. Оно не является плодом рефлексии. Это не есть понятийное и теоретическое знание. Преподобный Симеон Новый Богослов, например, разоблачает «глупость» и «слепоту» тех, кто «безрассудно полагает», что оно «тождественно вырабатыванию понятий при помощи собственного мышления»[5257]. Далекое от тождественности с какой бы то ни было формой мирского знания; знание духовное предполагает отречение от знания мирского; отказ от всякой премудрости мира сего[5258]. Преподобный Исаак Сирин пишет: «Ты действительно думаешь, что тот, кто обладает мирским знанием, может получить знание духовное? При подобном условии невозможно не только получить духовное знание, нельзя даже ощутить его… Оно не дается тем, кто силится приобрести его одним лишь обучением. Если некоторые из них хотят приблизиться к этому знанию Духа, они не могут сделать этого, каким бы малым оно ни было, пока не откажутся от обучения, от его тонких уловок, от его сложного метода и не пожелают иметь детское сердце. Привычка и мысли, которые порождаются учением, будут великим препятствием до тех пор, пока постепенно не сотрутся. Ибо духовное знание просто… Пока разум не освободится от множества помыслов, пока он не достигнет чистоты и простоты, он не может ощутить духовного знания»[5259].
Понятно, почему подобное знание не подразумевает никакой особой интеллектуальной одаренности и не предназначается для нескольких посвященных[5260]: чтобы достичь его, мудрость мудрецов бесполезна и разум разумных — ничто[5261]. Этого знания могут достигнуть безграмотные[5262], зачастую более способные принять его, нежели те, кто, будучи обольщен своими интеллектуальными способностями, углубляется в сферу ложного знания. Оно открывается всем, кто, идя по пути подвига в страхе Божием через исполнение заповедей, достиг чистоты, простоты и сердечного смирения[5263]. Впрочем, существует тесная связь между истинным знанием/созерцанием и смирением, тогда как псевдознание, напротив, связано с гордостью, от которой оно происходит и которую подпитывает[5264].
Знание/созерцание a priori доступно всем, потому что оно не имеет отношения к интеллектуальным способностям самого человека, но всегда является, хотя и в различной степени, как мы увидим, даром Божиим, откровением Святого Духа[5265]. Однако получают этот дар только те, кто через богочеловеческую аскезу стал этого достоин, ибо Дух открывается лишь чистым сердцам[5266]. Вот почему одним из первейших условий стяжания знания/созерцания является бесстрастие[5267]. Оно предполагает, соответственно, обладание всеми добродетелями[5268], в первую очередь — истинной любовью, которая является еще одним из основных условий получения истинного знания[5269].
Теперь понятно, что духовное знание — это знание не теоретическое, но опытное[5270] не только потому, что оно является интуитивным и дает человеку возможность непосредственно соприкоснуться с тем, что он познает, но еще и в особенности потому, что оно основывается на всей полноте духовного опыта человека[5271], потому что человек в нем обретает опыт благодати, которая его наставляет[5272], а на высшем уровне даже является самим этим знанием.
В знании/созерцании можно выделить две важнейшие ступени. Более низкая ступень заключается в естественном созерцании (φυσικὴ θεωρία). Высшая ступень — это созерцание/познание Бога (часто называемое θεολογία, здесь термин «теология» имеет смысл, радикально отличающийся от принятого на Западе)[5273]. Восхождение на вторую ступень, которая по природе сильно отличается от первой и значительно ее превосходит, требует того, чтобы человек в богочеловеческом подвиге, как и для восхождения на первую ступень, достиг чистоты бесстрастия и полноты добродетелей (в первую очередь любви), но в более совершенной форме. Иными словами, чтобы в единении с Богом он достиг более высокой степени совершенства.
2. ЕСТЕСТВЕННОЕ СОЗЕРЦАНИЕ
Достигнув любви после стяжания бесстрастия, человек сразу же получает доступ к естественному созерцанию/познанию (γνῶσις φυσική, φυσικὴ θεωρία)[5274]. Оно состоит в познании/созерцании существ природы, то есть тварного мира[5275]. Оно подразумевает две ступени: низшая заключается в познании/созерцании телесных тварей, высшая — в познании/созерцании тварей невидимых, бестелесных и умопостигаемых[5276].
Можно выделить и третью ступень, состоящую в познании/созерцании «Божественного домостроительства»[5277]. Провидения и осуществления Божественного правосудия в тварном мире[5278], а также глубинного смысла, сокрытого в Священном Писании[5279].
По этим ступеням естественного созерцания человек восходит соответственно той степени чистоты и совершенства в добродетели, которой он достиг трудами делания (πρᾶξις)[5280]. На каждом этапе, который человек проходит, он, не ожидая того и не ища, получает от Бога соответствующее знание[5281].
В любом случае, естественное познание/созерцание заключается в познании и созерцании логосов вещей[5282], то есть их сокровенных духовных оснований[5283], их духовной сущности[5284], их начал, причин[5285], их цели в Боге[5286], их духовного смысла[5287], того, что связывает их с Богом, тех Божественных энергий, которым они причастны[5288], того отпечатка, что оставил в них Создатель[5289]. Об этих логосах тварных вещей вспоминает апостол Павел, говоря, что невидимое Его, вечная сила Его и Божество от создания мира через рассматривание творений видимы (Рим. 1, 20); они позволяют человеку, освободившемуся от страстей, постичь Бога через Его творения[5290]. О том же, по словам Евагрия, говорится в Послании к Ефесянам: многоразличная премудрость Божия (Еф. 3, 10), вложенная Богом в творения[5291]. Вот почему можно вместе с преподобным Исааком Сирином определить естественное созерцание как «ощущение Божественных тайн, сокрытых в вещах и в делах»[5292].
В познании/созерцании чувственно постигаемый мир прекращает быть непроницаемым, замкнутым на самом себе. Чувственно постигаемые сущности становятся полностью прозрачны для их умопостигаемой и духовной реальности[5293], так что мир чувственный воспринимается в мире умопостигаемом, а мир умопостигаемый — в мире чувственном. Так объясняет это толкователь «Вопросоответов к Фалассию» преподобного Максима Исповедника: «Тот, который мыслит являемый мир, созерцает мир умопостигаемый. Он, представляя, отпечатлевает в чувстве умопостигаемое, и в уме образует увиденные логосы, и многообразными способами переносит к чувству состав умопостигаемого мира, а к уму — столь сложный состав мира чувственного. Он уразумевает в умопостигаемом мире чувственный мир, перенося чувство логосами к уму, а в чувственном мире — умопостигаемый мир,
