подчиняют всей подвижнической жизни, видят в ней плод усилий человека, всего его существа и всей его жизни, сотворенной для того, чтобы он смог отвернуться от себя и обратиться к Богу. Под этим следует понимать, что по-настоящему любить Бога и ближнего человек становится способным не внезапно, но, как говорит преподобный Макарий, «через долгую битву»[5126]. Однако не стоит забывать, что любовь, как и все остальные добродетели, вершиной и венцом которых она является, есть дар Бога человеку, благодать, которую подает Дух Святой[5127].
Любовь, — говорит апостол Иоанн, —
от Бога (ἐκ τοῦ θεοῦ) (1 Ин. 4, 7). «Он является причиной любви и, некоторым образом, порождает и производит ее», — замечает Дионисий Ареопагит[5128]. Священномученик Климент Римский говорит о том, что никто не может «быть признан способным достичь ее, кроме того, кому Бог даровал такую благодать»[5129].
Но чтобы получить этот дар, человек должен стремиться к нему всеми силами, открыться ему всем своим существом и, кроме того, быть достойным принять его — иными словами, обладать сердцем и умом, очищенными богочеловеческой аскезой. Поэтому о любви, как обо всех добродетелях, можно сказать, что она является результатом совместного действия Божественной благодати и усилий человека, результатом их взаимного движения навстречу друг другу или, если угодно, диалектики, которую преподобный Макарий Египетский хорошо охарактеризовал следующим образом: «Усилиями и напряжением, трезвением и борьбой мы становимся способны стяжать любовь к Богу, ту любовь, которую в нас созидают благодать и дар Христа»[5130].
В этих подвижнических трудах, благодаря которым человек обращается к Богу, стремится к Нему, очищается и открывается навстречу Его благодати, первостепенную роль играет молитва. Мы отмечали эту важнейшую функцию молитвы, рассматривая приобретение каждой из добродетелей. Следует ее подчеркнуть еще более, говоря о любви. «Все добродетели помогают уму приобрести любовь к Богу, но более всего — чистая молитва», — говорит преподобный Максим Исповедник[5131]. Именно в ответ на молитву, соединенную с исполнением заповедей, человек получает от Бога дар любви. Любовь ему открывается именно его молитвой и в его молитве, и тем больше, чем чище молитва. «Эту любовь монах обретет в себе именно благодаря молитве», — отмечает преподобный Макарий Египетский[5132], который говорит об этом еще так: «Именно от нее в тех, которые сочтены достойными, проистекает… единение их внутренних намерений с Господом в неизреченной любви»[5133]. «Мы молимся, чтобы стяжать любовь к Богу, ибо мы находим в молитве причины, которые заставляют нас любить Бога», — пишет преподобный Исаак Сирин, отмечая также, что «любовь приходит от молитвы», «от чистой молитвы рождается любовь к Богу», что если человек «не станет упорствовать [в молитве], беседуя с Богом и проходя через все последовательные формы молитвы… то он не почувствует любви. Итак, любовь к Богу приходит от связи с Богом»[5134] в молитве. Любовь человека по отношению и к ближнему, и к Богу растет и укрепляется именно благодаря молитве. Преподобный Макарий Великий дает такой совет: человеку следует «просить непрестанно Господа породить любовь в его сердце, чтобы, стяжав ее таким образом, взращивать и усиливать с каждым днем в постоянном и непрерывном памятовании о Боге»[5135].
Вместе с тем молитва — это и проявление любви[5136]. Можно даже определить присутствие в человеке любви по его чистой и непрестанной молитве. «Любовь есть усердие пред Богом в постоянной благодарственной молитве»[5137], — утверждает авва Исаия. Преподобный Максим Исповедник пишет: «Кто любит искренне Бога, тот молится без всякого рассеяния, а кто молится нерассеянно, тот искренне любит Бога»[5138]. «Без рассеяния» означает не только то, что ум свободен от всех мыслей, посторонних по отношению к самой молитве, но еще и то, что сердце чисто от всего страстного[5139]. В чистой молитве человек чист от всякой страстной привязанности к миру и может полностью прилепиться к Богу, тем более что среди всех добродетелей молитва создает лучшую форму общения и соединения с Богом[5140]. С другой стороны, именно благодаря непрестанной молитве любовь может не угаснуть[5141]; именно благодаря молитве, как говорит святитель Василий Великий, мы можем «не оставлять памяти о Боге, как дети не перестают помнить о матери»[5142]. Таким образом, молитва является критерием любви. «Любовь, которую монах имеет к Богу, познается по тому, сколько времени и сил он уделяет молитве… Как в печи испытывается золото, так и молитвенное делание свидетельствует о ревности и любви монахов к Богу», — пишет преподобный Иоанн Лествичник[5143]. Преподобный Исаак Сирин учит тому, что именно по непрестанной молитве, сопровождаемой слезами, узнается совершенная любовь[5144].
Если любовь является даром благодати, Божественной энергией, исходящей от Отца и сообщаемой человеку через Христа в Духе Святом, то она все же соответствует, как и все остальные добродетели, естественному расположению человека в его изначальном состоянии здоровья, расположению, которое было повреждено грехом, но присутствует в нем потенциально[5145], ибо она [любовь] определяет образ Божий, по которому сотворен человек. Поэтому преподобный Антоний Великий упоминает «закон любви, заложенный в его природу», и «изначальную доброту, которая является частью его природы в его первозданном состоянии»[5146]. «Для души, сотворенной Богом, естественно любить Его», — отмечает в том же смысле преподобный Макарий Египетский[5147]. «Это естественно, — пишет святитель Василий Великий, — что здоровая душа испытывает такое чувство»[5148]. Бог есть любовь (1 Ин. 4, 8.16), поэтому естественно, что человек, сотворенный по Его образу; является носителем этой добродетели и что она даже является главной его чертой. Святитель Иоанн Златоуст без колебаний говорит: «Это она делает человека человеком. И не удивляйтесь тому что человеку свойственно быть любящим; ибо это свойственно Самому Богу»[5149].
Аскетические усилия и благодать; действующие совместно; возвращают к этому расположению начальное состояние любви; в котором она была направлена к Богу и вновь проявляют в человеке образ Божий во всем его сиянии; ибо «только любовь, — по словам Максима Исповедника, — заставляет увидеть, что человек является образом Создателя»[5150]. Совместные усилия подвига и благодати заставляют любовь развиваться от зачаточного состояния до совершенства. Так, святитель Василий Великий пишет очень ясно: «Любить Бога учит нас не внешнее наставление. В самой природе живого существа — я хочу сказать, человека — находится внутри, как росток, основа способности любить. Этот росток надлежит пересадить в школу заповедей Божиих, взращивать его заботливо, усердно питать и дать ему расцвести при помощи Божественной благодати»
