лишь эту единую природу любит всех людей одинаково»[5055]. В другом месте он отмечает, что любовь заключается в почитании всех людей, «как требует того понятие природы, предписывающее равное для всех почитание, исключающее из природы всякое неравенство, которое ум мог бы усмотреть в том или ином, и заключающее всех в себя силой единой тождественности»[5056]. «Тот, кто… обладает совершенной любовью, — пишет тот же святой, — уже не делает различий между собой и другим, между рабом и свободным, между мужчиной и женщиной… Он теперь замечает в людях лишь их единую природу: всех он видит равными, для всех расположение его сердца одинаково»[5057]. Здесь преподобный Максим приводит пример Авраама, который благодаря любви возвысился до Господа, «отвергнув обособление того, что разделено и может быть разделенным, не считая более никакого человека иным, чем он сам, но познавая одного как всех и всех как одного»[5058]. Впрочем, этот пример являют нам все святые угодники, которые, по словам святителя Иоанна Златоуста, действуют «как если бы род человеческий был единой личностью»[5059]. Вот почему преподобный Симеон Новый Богослов советует следующее: «Все мы, верные, должны считать всех верных единым существом»[5060].
Именно в силу того, что все люди имеют общую «духовную сущность», как объясняет преподобный Антоний Великий, тот, «кто грешит против ближнего, грешит против самого себя, тот, кто обходится с ним дурно, делает это самому себе; тот, кто творит добро ближнему, творит добро самому себе, тот, кто умеет любить самого себя, любит и других»[5061] и наоборот. Это проясняет смысл высказывания Евагрия, которое мы уже приводили: «Монах — тот, кто считает себя единым со всеми в силу привычки видеть себя в каждом»[5062].
Эта духовная сущность, которая создает фундаментальное единство человеческого рода, есть не что иное, как образ Божий, который составляет и определяет по существу человеческую природу и находится в каждом из нас. Вот почему любить ближнего означает любить Бога, пребывающего в нем Своим образом. Поэтому преподобный Антоний Великий сразу после утверждения, что «мы все одной и той же сущности», пишет: «Итак, будем глубоко любить друг друга, ведь кто возлюбит ближнего, возлюбит Бога, а кто любит Бога, любит самого себя»[5063]. Преподобный Исаак Сирин о любви говорит так: Бог «радуется, видя, как в ком-то покоится Его образ и как кто-то чтит этот образ из любви к Нему»[5064]. Евагрий, рассуждая в том же направлении, пишет, что «роль любви в том, чтобы вести себя по отношению к образу Божию почти так же, как по отношению к Первообразу»[5065], а затем провозглашает: «Блажен монах, который считает всех людей за бога после Бога»[5066].
Очевидно, что во всех своих основах, о которых мы упоминали, любовь к ближнему глубоко связана с любовью к Богу. Она на самом деле и заключается в том, чтобы любить ближнего «ради Бога», «во имя Его», воспринимать его и обходиться с ним исходя из того, что он сущностно пребывает в Боге, естественно и объективно связан с Ним как личность, сотворенная по Его образу и способная быть Его подобием. Любовь состоит в том, чтобы любить ближнего в Боге и одновременно с этим — Бога в ближнем. В этом ключе можно понимать утверждение Христа о различных проявлениях любви: Так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне… так как вы не сделали этого одному из сих меньших, то не сделали Мне (Мф. 25, 40, 45). Иными словами, как учит святитель Василий Великий, Господь «на любое доброе дело, сделанное ближнему, смотрит как на сделанное Ему Самому»[5067]. Поэтому в другом месте он дает совет: мы должны служить нашим братьям, «считая это служение как несомое для Самого Господа»[5068]. Авва Аполлоний говорил более прямо, что «нужно кланяться приходящим братиям, ибо не перед ними, а пред Богом мы простираемся. Когда ты видишь своего брата, ты видишь Господа Бога своего»[5069]. Преподобный Симеон Новый Богослов, после совета относиться ко всем людям как к одному единому существу, уточняет: «Мы должны думать, что в них живет Христос»[5070], а затем приводит пример преподобного Симеона Студита, который «смотрел на всех крещеных как на Христа»[5071]. Преподобный Максим Исповедник утверждает, что «тот, кто обладает совершенной любовью, более не делает различий между собой и другим, между рабом и человеком, между мужчиной и женщиной», — и завершает мысль изречением из Послания к Галатам: Все вы одно во Христе Иисусе (Гал. 3, 28).
Это означает, что любовь к ближнему обретает ценность лишь в совокупности с любовью к Богу. Что мы любим детей Божиих, узнаем из того, когда любим Бога и соблюдаем заповеди Его (1 Ин. 5, 2), — говорит апостол Иоанн. Это означает также, что она всегда должна ей подчиняться. Среди причин, перечисленных преподобным Максимом Исповедником, «по которым один человек может любить другого», единственная поистине благая причина, по его утверждению, состоит в том, чтобы любить ближнего «из любви к Богу»[5072]. Как учит Христос, любовь к Богу есть первая и наибольшая заповедь (Мф. 22, 38), а любовь к ближнему находится на втором месте[5073]. Святые отцы, упоминая об этом порядке[5074], предостерегают от попытки извратить его и подвизаться в любви к ближнему, пренебрегая любовью к Богу. Это предупреждение является совершенно необходимым. Так, Ориген в толковании на Песнь Песней приводит слова Господа: «Установите Мой порядок в любви»[5075], — и обращает внимание на то, что если «любовь святых упорядочена», то «очень часто любовь большинства людей лишена порядка. То, что нужно любить в первую очередь, они любят во вторую, а то, что следует любить во-вторых, они любят во-первых»[5076]. Преподобный Исаак Сирин очень точно замечает, что «прекрасно и достойно хвалы любить ближнего, если наше попечение о нем не отвлекает нас от любви к Богу», и что «добры наши отношения с братьями по духу если в то же время мы можем сохранять связь с Богом»[5077]. У преподобного Макария Египетского сказано об этом еще более точно: «Пусть человек прежде всего ищет святой любви [к Богу], которая есть первая и величайшая из заповедей… С ней ему легче исполнять вторую заповедь, то есть любовь к ближнему. То, что превыше всего, должно предпочитаться всему остальному и вызывать наибольшие усилия: второе будет, таким
